— Мы не можем перемещаться по Убриселю на “Фантоме”.
— Далеко собрались то? Нет, лучше молчи, не хочу знать о ваших интуитских штучках. Возьмете мой планетарный шаттл. Он чистый и не вызовет подозрений.
— Спасибо, Аллан.
— Спасибо скажешь Илларии за терпение, — мрачно отозвался Аллан. — Советую отправляться, куда бы вы ни собирались, через пару часов. Патрули сменяются сразу после захода солнца, так что первые часы смена слишком бодра и предприимчива, чтобы пропустить незваных гостей.
— В город нам не надо, — покачал головой Таллин, — но спасибо за совет, отправимся мы прямо сейчас.
Аллан с сомнением посмотрел на Таллина, потом вздохнул, будто бы смиряясь с неизбежным:
— Если тебе не надо отдыхать, это не значит, что она такая же, — он неожиданно перешел от мрачности к вновь хорошему расположению духа и улыбнулся Флюэнс. — Интуит. Ну надо же.
Флюэнс робко улыбнулась в ответ, чувствуя неожиданное смущение и легкую грусть: Аллан напомнил ей Хэнка.
— Я ужинать собирался, пока вы не разнесли мне передний двор, — со смешком сказал мужчина, — так что отложите свою тайную миссию на час. На одном Потоке долго не протянешь. А я тем более не должен нарушать режим. Особенно с учетом того, что "Фантом" надо подготовить к утру, я правильно понимаю?
— Проницателен, как всегда, — так же усмехнувшись, подтвердил супремус Таллин.
Флюэнс молчала, пытаясь понять, что происходит: Аллан и Супремус Таллинне выглядели близкими друзьями, но явно были хорошо знакомы.
— Ты ей хоть что-нибудь рассказываешь, кроме того, как махать энергетическим клинком и запудривать мозги честным гражданам? — заметив взгляд Флюэнс, поинтересовался Аллан; слова звучали хоть и насмешливо, но не зло. Совсем, как у Хэнка. — Пойдем, детка. Думаю, часа за ужином нам хватит, чтобы я успел рассказать тебе всю правду о твоем учителе. А вы мне расскажете за какие такие заслуги Хэнк дал вам погонять на своей птичке под носом у Конклава.
Флюэнс прерывисто вздохнула, потому что в горле вновь появился горький, колючий комок. Аллан посмотрел пристально и неожиданно неловко похлопал ее по плечу:
— Ну-ну, детка. Хэнк теперь летает на самом Потоке. Уж ты-то должна это чувствовать.
9.3
На День независимости Вилариса со всех дружественных планет галактики традиционно слеталась правительственная элита. И хотя праздник был с одной стороны необычайно закрытым, с множеством регламентированных этикетом мероприятий, простое население в это время законно наслаждалось куда более доступными развлечениями.
Мероприятие идеально подходило для налаживания контактов и связей, потому как в разношерстной толпе гуляющих можно было с легкостью затеряться. Именно поэтому на весьма мирный Виларис в этот день слетались далеко не мирные личности в том числе.
Служба безопасности планеты никому не чинила препятствий: глобальных происшествий обычно не было, а что до сомнительных сделок, то если не на Виларис, то они были бы заключены в других частях Галактики, а планета просто не получила бы тех ресурсов, которые давала неделя празднеств. К тому же ранее они предваряли встречу Нового Сената, а на этот раз Конклава, что добавляло градуса политических интриг во все происходящее.
Это время весьма успешно использовала и Коалиция для встреч связных, негласного заключения договоренностей по поставке продовольствия и получения информации о новых безопасных гиперпространственных путях.
Поль, как доверенное лицо генерала Соларис, как правило, присутствовал на таких переговорах, поэтому на этот раз он отправлялся туда в качестве главного контакта, а за компанию с ним отправили маявшегося от кошмаров Майка.
Кадров в Коалиции катастрофически не хватало. Несмотря на эффективную эвакуацию с Эпсилона, потери состава были велики, поэтому всех, кто мог держать оружие торопливо обучали и отправляли на миссии: работы хватало. Майка, как талантливого пилота сразу же пристроили и торговое судно. Он рвался на истребитель, но экзоскелет пока что не прижился до конца и причинял сильный дискомфорт.
Коалиция переживала не лучшие времена: неизвестно было, где находится генерал Соларис, которую не просто уважали, а любили, и которая была ярким светочем надежды для всех. Без нее командиры стали гораздо дольше приходить к согласию по основным вопросам: споры на повышенных тонах в зале для брифингов стали привычными.
И без того напряженную атмосферу на базе усугубляла сама планета. Серентис оказался очень неприветлив: пыльные бури с ледяным ветром внезапно сменялись удушливой жарой, радиолокационная техника, стратегически установленная в развалинах древних городов, фонила и давала неточные показания. Приборы периодически словно бы сходили с ума. И особо впечатлительные сопротивленцы уже начинали поговаривать, что на планете водятся духи.
Поль бесился без продолжительных полетов и вынужденного бездействия, и бесконечно, до хрипоты спорил с адмиралом Астором и капитаном Барнсом. К его мнению прислушивались, но спасательную операцию за генералом Соларис отправить не могли, потому что не знали, куда ее отправлять.
Поэтому Поль с радостью и готовностью воспринял назначение на Виларис, чтобы получить хоть какую-то информацию из вне.
К тому же миссии на Виларис при все своей секретности и большом числе не всегда надежных контактов были относительно безопасными, так как влияние Конклава не распространялось на мирную планету, известную своими гибкими взглядами на действующую политическую систему.
Разношерстная публика, прибывающая в главный космопорт на самых разных кораблях позволяла обеспечить должную маскировку. Да и лететь на приметных и всеми известных истребителях было тоже безопасно — старые, подлатанные аппараты использовали торговцы с близлежащих планет, чтобы хоть как-то защитить свой груз на маршрутах, контролируемых пиратами. Как с некоторой мрачностью пошутил капитан Барнс — главное не парковаться рядом с дельта-истребителями Конклава.
Майк особенно радовался возможности покинуть Серентис хотя бы на время. Кошмары и мысли о том, что он бросил Флюэнс не прекращались. Миссия на Виларис стала для них двоих своеобразным подарком. К тому же по молчаливому соглашению, они собирались узнать как можно больше о судьбе генерала Соларис, и возможно, отыскать хоть какие-то следы Флюэнс.
Когда Супремус Таллин и Флюэнс сели в небольшой шаттл, на Убрисель уже опустилась теплая, безмятежная ночь.
Ужин, начавшийся печально, в итоге прошел чудесно. Флюэнс давно, а может быть и никогда в жизни, так не смеялась: Аллан оказался очень хорошим рассказчиком, и он действительно немало рассказал и о Таллине, который тоже смеялся вместе с ним, вспоминая былые времена. А потом мужчина с необычайно теплотой вспомнил Хэнка и Илларию, и это было так трогательно, что Флюэнс почувствовав неожиданный комок в горле поспешила выйти из за стола. Когда она вернулась, такой оживленный и веселый разговор угас. Все они считали Хэнка своим другом, и боль утраты была слишком свежа, чтобы говорить о нем без горечи и грусти.
Поэтому Аллан проявив неожиданную чуткость, скрытую за недовольным ворчанием, выставил Флюэнс и Таллина за дверь, заявив, чтобы до рассвета ноги их в доме не было, потому что он намерен перебрать весь "Фантом" до последнего винтика, и вдоволь предаться воспоминаниям о тех прекрасных временах, когда он слыхом не слыхивал ни про каких интуитов.
— Куда лететь? — спросила Флюэнс, которой Таллин уступил место пилота.
— Туда, где можно получить ответы, — в своей излюбленной загадочной манере отозвался Таллин.
Флюэнс непонимающе уставилась на невозмутимого интуита, перестав разбираться с системой управления нового для нее аппарата.