— Я никогда не пойду с тобой! — выплюнула Флюэнс. — Ты убил Хэнка!
— Успокойся, — голос джедая звучал ровно, хотя в Потоке можно было ощутить тревогу. — Мы уходим, Эд. Сегодня ты больше не причинишь никому вреда.
Кассин медлил, просто молча глядя на Флюэнс. Таллин успокаивающе взял ее за руку и, развернувшись к Кассиану спиной, потянул за собой на "Фантом".
— Что, если я знаю кое-что о твоих родителях? — Кассиан сделал маленький шаг вперед, и Флюэнс замерла.
Она поучувствовала, как Поток колыхнулся от секундной вспышки страха, пошел мелкой рябью дрожи, как бывает, когда в минуту опасности замирает сердце. Но это были не ее эмоции, и потому, как нахмарился Кассиан, а она следила за выражением его лица очень внимательно, и не его тоже.
А вот супремус Таллин замер не оборачиваясь, и по его застывшей спине Флюэнс поняла, что страх принадлежал ему. А Кассиан между тем продолжил:
— Он рассказал тебе, как я стал таким? — Кассиан смотрел прямо ей в глаза, и Флюэнс снова настигло уже знакомое ощущение, что он видит не ее саму, а ее-интуита. Он сам сейчас сиял теплой искоркой в потоке. И Флюэнс отпустила руку Таллина и повернулась к Кассиану:
— Да, Эдриан. Супремус Таллин все мне рассказал.
Кассиан не выглядел удивленным, только криво усмехнулся:
— И как он оставил меня с Варгасом — тоже? Как не пожелал за меня бороться?
— Это не правда, Эд, — проговорил Таллин тихо.
— Неужели? — Кассан улыбнулся, и Флюэнс вновь подумала, что для чудовища, которое держит в страхе всю Галактику, он очень красив. — Ты ведь знаешь, что будет с моими мозгами после этого разговора? Ты ведь знаешь, что супремус Варгас накажет меня за то, что я позволил эмоциям взять верх над разумом и сейчас просто с вами разговариваю, а не пытаюсь уничтожить.
— Мне жаль, что так вышло.
— Жаль… — Кассиан посмотрел на Флюэнс. — Он сказал тебе, что я был не первым? Что десятки интуитов погибли в процессе его опытов по соединению искусственного интеллекта и человеческой нервной системы и мозга? Ты знаешь, что сначала он пытался использовать людей, но тем повезло — их нервная система не подключалась к искусственному интеллекту. Для слияния необходимо чувствовать Поток.
Он замолк, словно давая Флюэнс время осмыслить сказанное. Супремус Таллин хмурился, но пока молчал.
— Ты не понимаешь, не так ли? Ты оказалась на забытой всеми планете, потому что тебя спасли, — нарочито мягко сказал Кассиан, криво улыбаясь. — Тебя спрятали там, где интуита с даром не стали бы искать. Ведь быть интуитом было почетно. Но твои родители, или родственники, оказались проницательны. Возможно ты была младшей в семье и одного ребенка они уже потеряли.
Тишина, которая последовала за этим показалась Флюэнс оглушительной. Ее прятали? Ее оставили на Ипсилоне, чтобы она не попала к Таллину?
— Что ты… — Флюэнс замолкла на полуслове, не зная, как сформулировать то, что крутилось у нее в голове, она прижимала руки к груди, где неистово билось сердце.
— Подумай о том, с кем ты, и сколько интуитов он загубил, прежде, чем ему не повезло, что я согласился попробовать, чтобы остановить череду смертей, — проговорил Кассиан, прежде чем развернуться и уйти прочь, словно он вовсе не гнался за ними через всю Галактику.
Глава 12. Искусственный интеллект и настоящие эмоции
Подъемный трап уже давно закрылся, "Фантом" вышел в околопланетное пространство, а Флюэнс совершенно оглушенная словами Кассиана, молчала. Молчал и Таллин. Она спиной чувствовала его присутствие, но все никак не решалась заговорить, разглядывая мелкие трещинки в пожелтевшем от времени пластике обшивки. Она всегда была такой решительной, действовала, бежала, боролась за жизнь, а теперь боялась даже повернуться к Таллину.
Правду ли сказал Кассиан? От одной мысли, что это было так, сжималось сердце, и Флюэнс было обидно, больно и страшно.
— Флюэнс… — тихо окликнул ее старый интуит.
Но она еще не готова была обернуться и посмотреть ему в глаза. Пока она просто пыталась понять.
Флюэнс плохо помнила детство. То есть не помнила совсем. Но, кто из взрослых может точно сказать, что он делал в возрасте пяти лет, если им не рассказывали родители? Что есть воспоминания о детстве, как не образ, созданный из рассказов тех, кто тогда был рядом? Кто вспомнит, как выглядели родные, если не видеть их с того времени?
Она и первые года два в пустыне помнила совсем плохо. Только ругань хозяина мастерской, жена которого ее приютила, да вечный голод. Сердобольная женщина, кажется, была когда-то техничкой на одном из звездных кораблей, а потом ее высадили на Ипсилоне то ли из-за нехватки денег у команды, то ли она что-то украла, Флюэнс этого не помнила. Но механизмами она увлеклась благодаря ей.
А потом женщина исчезла. Ее просто однажды не оказалось у стола, где они приводили в товарный вид найденные запчасти. Флюэнс долго бегала по городу безуспешно звала ее. Тогда ей, уже семи или восьмилетней, казалось, что ее снова бросили. Неужели это все было из-за Таллина? Неужели он, этот оплот мудрости интуитов, как сначала казалось Флюэнс, мог так поступить?
Правду ли сказал Кассиан, когда недвусмысленно намекал на то, что Таллин не просто обучал интуитов, а еще ставил на них эксперименты?
Мысли перескакивали с одной на другую, она маялась, думала, даже пыталась спросить Поток, но так и не смогла заставить себя задать вопрос самому Таллину. Хотя бы повернуться к нему.
Потому что боялась и одновременно хотела услышать ответ.
Кассиан мог обмануть, но Флюэнс ловила себя на мысли, что ему незачем было врать. Обман бы легко раскрылся, ведь так? Или злобный монстр просто хотел сбить ее с толку?
У Флюэнс было много вопросов, но разговаривать не хотелось. Хотелось подумать и разобраться самой. Раньше она всегда много думала, а теперь все происходило так быстро, что невозможно было остановиться мыслями на чём-то надолго, как приходило время действовать. Супремус Таллин прекрасно объяснял, но многое не договаривал. И поэтому слова Кассиана заставили Флюэнс задуматься, о чем еще он мог умолчать.
— Флюэнс… — снова окликнул Таллин. — Я чувствую твоё смятение, но поверь мне, беспокоиться не о чем.
Она резко обернулась, чувствуя непреодолимое желание сделать что-нибудь неправильное, закричать или может быть ударить такого невозмутимого Таллина, в глазах которого читались сочувствие и что-то еще, чего рассерженная и обиженная она не могла и не хотела понять.
— Вы правда ставили эти опыты не только на Кассиане? — неожиданно даже для себя выпалила она, и сразу же как-то потухла, как будто вопрос отнял все ее силы и неожиданную злость.
Короткая пауза, нарушаемая только гулом двигателей "Фантом" и мерным скрипом обшивки, показалась ей вечностью.
— Я не горжусь этим, Флюэнс, — тихо ответил Таллин, и, казалось, стал намного печальнее. — Я потратил много времени на эти исследования, тогда я не думал… о цене.
— Но… я думала, что это было лет десять назад, но… я попала на Ипсилон примерно в пять. Не уверена, но похоже на то.
— До того, как Эд смог участвовать в эксперименте прошло восемь лет.
На секунду мир остановился, а потом ее сердце гулко забухало в груди, мешая дышать.
— Я… — она не знала, что сказать.
Восемь лет экспериментов. Восемь лет опытов! Флюэнс вздохнула, потому что к горлу подкатывала тошнота. Сколько же интуитов погибло!
— Мы поговорим позже, Флюэнс, обещаю, что все объясню, — ровно сказал Таллин, хотя она уловила его тревогу, грусть и что-то еще плохо определимое в Потоке. — А пока я постараюсь сделать все, чтобы исправить то, что было сделано.
Она хотела бы начать разговор снова, как только они взлетели, но Таллин взял на себя управление “Фантомом” вместе с Алланом и Абби.
— Аллан хорошо знает безопасную дорогу до Альдебраса, — спокойно объяснил он, садясь в кресло пилота, — а я давно не летал, хочется вспомнить старые навыки. Ты пока отдохни. Мы поговорим, я же обещал.