Флюэнс до последнего момента не замечала, что в коридоре становилось светлее: её вели только ощущения и энергия Потока, и поэтому она на секунду ослепла, когда на полном ходу влетела в еще один огромный круглой формы зал.
Здесь царил полумрак, голубоватый, неяркий свет исходил только из внушительной установки в самом центре и отражался от зеркального куполообразного потолка.
Рядом с нагромождением трубок странных ячеистых элементов и целого клубка гибких трубок, по которым бежала охлаждающая жидкость, лицом к лицу стояли Супремус Таллин и Кассиан. Поток доносил их эмоции, вызывающие мурашки на коже. Скрещенные сияющие клинки наполняли помещение мерным гулом, который гулко и жутко резонировал под высоким сводом.
А потом Флюэнс просто не могла уследить взглядом за мелькающими клинками, только энергия Потока плескалась и разливалась, затапливая все вокруг.
Она уже не чувствовала ни боли в ушибленных ладонях, ни стерильного, отдающего озоном воздуха лаборатории — ничего, кроме бушующего Потока, в котором тонула уже она сама — маленькая, яркая искра.
А в следующую секунду все вокруг будто подернулось дымкой, и совсем рядом с ней ярким всполохом разрезала пространство сияющая линия, и фигура, закутанная в черное повалилась на бок, чтобы уже никогда не подняться.
— Нет! — Флюэнс не узнала собственный голос — истеричный, полный боли и ужаса, он неестественно звонко пронесся под сводами.
Мутная пелена, будто её прогнал этот крик, отступила. Две фигуры все так же дрались, и мелькали покорные рукам сражающихся клинки.
Флюэнс пораженно вздохнула, прижимая подрагивающие руки к груди, осознавая, что та страшная картина, которая только что мелькнула перед глазами, еще не произошла, это было всего лишь видение, которым словно волной, обдал ее Поток. Пока она пыталась справиться со своими чувствами и хотя бы немного унять дрожь, Таллин оттолкнул Кассиана, и тот черной кучей повалился в паре шагов от нее, не успев подняться, когда сверху стремительно полетел клинок Таллина.
Флюэнс не осознала, как она активировала свой нож, не успела даже удивиться, что он все еще у нее на поясе и не отобран Кассианом. Всё происходило слишком быстро, но она каким-то чудом успела преодолеть те два шага, что отделяли её от корчащейся на полу фигуры, и в следующую секунду её крошечное лезвие не дало Таллину обрушиться на Кассиана.
— Флюэнс, что ты делаешь?! — супремус на мгновение замер, плавно и осторожно отводя, слепящий глаза в полумраке клинок, чтобы ее не задеть, и начал новую атаку.
Старый интуит двигался столь стремительно, что Флюэнс едва успела гибко уклониться в сторону, уходя с изменившейся траектории клинка и вновь блокируя его уверенным движением.
Ей было тяжело не дрогнуть и не отступить, слишком хорошо она знала, на что способен энергетический клинок. Но собственноручно собранная металлическая рукоять приятно холодила кожу, придавая уверенности, и Флюэнс еще крепче сжала ее.
Супремус Таллин был сильнее, к тому же его большой, полноразмерный клинок давил сверху, но Флюэнс во что бы то ни стало хотела защитить Кассиана. Она успела заметить его благодарный взгляд и, что черные одежды обуглились и лохмотьями свисают на левом боку: супремус Таллин бил всерьез.
— Нет, — упрямо сказала Флюэнс, запихивая свой страх поглубже, — супремус Таллин, вы не можете его убить!
— О чем ты, Флюэнс? — в глазах Таллина горело синее пламя, он явно был сбит с толку и пытался понять, что случилось и не навредить ученице, которая удерживала его маленьким энергетическим ножом, мешая. — Он — убийца! И у него чип! Он и Варгас уничтожат все! Он хочет убить тебя!
— Нет, — прошептала Флюэнс, едва удерживая дрожащими руками рукоять, — пожалуйста… Вы же интуит… Вы же чувствуете, что теперь он свободен от влияния Варгаса.
— В нем не осталось эмоций, Флюэнс, — глубоким и спокойным голосом ответил Таллин, и именно это подняло в ней внезапную волну гнева.
— Это ложь! — её голос зазвенел обидой и негодованием, ведь она все время чувствовала его эмоции — его злость, его удивление, интерес, и что-то теплое, что-то, что вспыхнуло вместе с интересом в их первую встречу, то, чему она не готова была дать названия.
Кассиан, наконец, превозмог нестерпимую боль в раненом боку, отметив для себя, что на этот раз надо будет непременно залечить рану в камере регенерации. Если этот раз закончится для него благополучно, пусть даже и при помощи Флюэнс. Она справилась, почти справилась, мешал тут только Таллин. Упертый старик.
Кассиан перекатился и встал, вновь активируя энергетический клинок:
— Остановись, Таллин. Она уже все сделала, не мешай ей закончить.
— Ты умрешь, Эд, — вместо ответа, так же спокойно и от того особенно жутко отозвался Таллин, в его глазах плескалась грусть. — Прости, Эд. Мне жаль, что мой эксперимент зашел так далеко. Но я не позволю тебе и дальше служить машине. Я ошибся с самого начала.
Череда стремительных выпадов его клинка завершилась тем, что Кассиан ошибся, и старый интуит во второй раз сбил его с ног. Кассиан дернулся, силясь встать и продолжить бой, и Таллин, воспользовавшись его секундной заминкой, одним плавным движением схватил Флюэнс и задвинул ее себе за спину.
— Нет, — прошептала Флюэнс, поняв, что сейчас произойдет и захлебнувшись рыданиями, рванула вперед, загораживая Кассиана собой, — нет, пожалуйста…
— Отойди, Флюэнс! — голос супремуса Таллина звенел силой и уверенностью.
— Флюэнс, — на грани слышимости прошептал Кассиан, — Флюэнс.
Перед глазами стоял образ юной девушки, который вновь стал отчетливым. Он помнил, какой она была, он вновь мог закрыть глаза и увидеть её лицо.
Ему было восемнадцать. Тогда он летал с отцом на Ипсилон. Сбежал от надзора Таллина и матери, чтобы предотвратить еще одну жертву во имя большого эксперимента Таллина. Юная девушка мастерски пересобрала какую-то деталь отцовского корабля. Он стоял в стороне, осторожно разглядывая ее в потоке. Хэнк занимал девушку разговором и расточал восторги ее мастерству механика. В Потоке она сияла, словно новорожденная сверхновая. Незнакомая ему Флюэнс, сирота с Ипсилона, пропажи которой никто бы не заметил. И которую Эдриану Соларису захотелось уберечь и спрятать от всего мира. Дувушку, которая должна была стать всего лишь еще одной подопытной в эксперименте.
Он решился сразу, договорился с отцом и попросил ее спрятать. Хорошенько спрятать там, где никто и никогда ее не будет искать. Он попросил не говорить ему, где именно Хэнк ее спрячет.
Кассиан участвовал в эксперименте вместо нее. Дядя Таллин согласился на удивление легко. И до сих пор чувствовал Кассиан чувствовал ту боль, которую восемнадцатилетний Эд Соларис испытал впервые слившись с чужеродным, непонятным Искусственным интеллектом. Он едва не потонул в черном мраке, который искал, ломал и превращал в нечто иное Поток. Но свет спасенной девушки его удержал. Ее тепло, ощущение искры Флюэнс в Потоке.
Кассиан выжил и остался человеком благодаря ей, а может быть благодаря себе, потому что успел почувствовать. Он стал Тенью, Варгас ломал и использовал его мозг, его ощущение Потока, его энергию. Эд действительно почти погиб, вместо него был Кассиан — Тень конклава, тень человека и слуга интеллекта, превосходящего любое органическое разумное существо почти во всем.
Он почти потерял себя. Почти, потому что на Торговую станцию Кассиана привел не только приказ Варгаса найти чип, который мог уничтожить искусственный интеллект, но и смутное ощущение искры в Потоке.
Кассиан уже почти не чувствовал тогда. От Эда Солариса ничего не осталось. Но жаркая ненависть, боль и ярость девчонки всколыхнула в нем воспоминания. Ее жаркий свет, прогнал расчетливый холод Варгаса.