Посадника себе они всегда сами выбирали, князей выбирать-приглашать им право раньше дано было. А тут ещё свободные выборы собственного архиепископа. Всё: нету у центральных властей, хоть светских, хоть духовных «проводников влияния» в высшей тройке должностных лиц Господина Великого Новгорода.
И вот идёт бодание этих мастодонтов. Тут уже и прочие рюриковичи лезут, не-мономашичи. За шапку подержаться. Оба умника тянут на Русь то венгров с поляками, то половцев. И оба претенденты — незаконные. Поскольку в Турове сидит Вячко. Живой. Дееспособный. Законный по «лествице».
«Если, всё-таки, не включилось — прочитайте, наконец, инструкцию».
Кто Изю надоумил — не знаю. Но ход, конечно, гениальный.
«Кто у нас по закону законный наследник? — А! Ты! Пшёл в Киев!».
Вячко ответил в духе: «Сам пошёл…».
И тут Изя перешёл к тактике международных террористов: взять в заложники мирное население. И — побольше.
— Не пойдёшь — выжгу твою волость Туровскую.
Похоже, Вячко вполне мог отсидеться в Турове за стенами. Но людей всех не укроешь в одном городе. А малые городки волынцы бы пожгли. И Вячко, спасая людей, большую часть которых он вообще никогда в жизни не видел, принял это «предложение, от которого нельзя отказаться».
Всё, у Долгорукого выбили главный козырь — легитимность правления. Вот он — «правомочный избранный президент». А уж кого он изволит назначить премьером… С ножом у горла… Технические детали. Отделяем представительскую функцию от всех остальных, и надеваем на правообладателя.
Вячко представляет, Изя управляет, Гоша по своему Залесью города строит. Поди, ещё и локти кусает: били они с братом — племянника своего Изю. Юрий сам хотел Вячко поставить, да бояре отговорили. Мог бы и сам с Вячком вместе сидеть в Киеве. Но… В общем — все при деле, все всё понимают, но ничего сделать не могут.
Вячко просидел в такой позиции года четыре. Положение полупленника-полугосударя его раздражало. Вообще-то человек довольно сдержанный, он стал совершенно язвительным, и иногда начинал публично издеваться над племянником. На что тот отвечал в духе: «а в морду?». И напоминал своему любимому дядюшке и Великому Князю эпизод, когда волынские дружинники чуть не замордовали Вячка до смерти. Прямо во дворе великокняжеского терема.
Мир сохранялся недолго. Первым отвалил Изя. Достаточно приятным образом: женился на малолетней дочери грузинского царя Деметра.
Тяга мономашичей к малолеткам даже несколько превосходила общепринятую, основанную на общей распространённости ранних браков. Но тут пятидесятисемилетний князь нарвался на двенадцатилетнюю девчушку-южанку…
— Я хочу умереть на родине.
— А я — на женщине.
Изе удалось и то, и другое.
Девчушка, кстати, тоже потом много чего наворотила. Русудан — тётка не родившейся ещё царицы Тамары. Сваха-неудачница. Это именно она обеспечила Тамару первым мужем — из русских князей.
Видимо, несколько месяцев, проведённых ею с Изей, оставили глубокое, неизгладимое впечатление. Так что и племяннице-воспитаннице подыскала мужа из той же породы — рюриковича. Но окончательная победа досталось «осетинской» партия при грузинском дворе. Князя ни с того, ни с сего объявили развратником.
«Вернулся муж из командировки, открывает дверь, а там…»
Пограничные крепости он осматривал, вернулся, а ему: «развод и девичья фамилия». Слава богу, хоть детей не осталось. Кажется.
Русудан — прототип персонажа из «Витязя в тигровой шкуре». Но автор, и, соответственно, оценки — от «осетинской» партии. А что реально думала царица Тамара…
С одной стороны, муженька вышибли с формулировкой: «разврат в особо грубой и извращённой форме». С другой, изгнаннику дали корабль, нагруженный драгоценной посудой, и отправили в Константинополь.
По одной из легенд, в порту при расставании, плакали двое: изгоняемый муж на уходящем корабле, и женщина в чёрной накидке на берегу. Жена. Царица.
«Кажется»… «По легенде»… Грузия — маленькая. Это не Русь, где как не выжигай, а что-нибудь «за подкладку завалится». В Грузии Тамара дотянулась до всего. И очень качественно «поработала с документами».
Удивительно: даже об Александре Македонском до нас дошли куски текстов его противников-спартанцев. Весьма нелицеприятные. А вот история Грузии той эпохи — сплошной монодел.
А у нас тут, на Руси, всё шло своим ходом. После Изи через пару лет преставился Вячко. Так и не вернувшись в свой любимый Туров. Кстати, именно Вячко первым указал на Ростика — Ростислава Мстиславича Смоленского, как на единственного, кто сможет хоть как-то расхлебать эту киевскую кровавую кашу. Долгорукий не поверил. Через два года его тоже похоронили. В Киеве.