— Я надеялся, что смогу побыть здесь несколько недель.
— Только ко мне не лезь, — предупредила она.
— Разумеется, — сказал он. — У тебя есть лишняя зубная щетка?
Их родители вышли на пенсию и поселились в старой прочной карманной вселенной, которая, судя по всему, больше походила на Флориду, чем сама Флорида. Никаких комаров, никакой живности крупнее болонки, не считая птицеподобных существ, от чьих песен хочется плакать и чье мясо по вкусу напоминает телятину. Фруктовые деревья, за которыми никому не нужно ухаживать. Такая мягкая, нежная и душистая трава, что никто не спит в доме. Такие большие и мелкие озера, что можно гулять по ним целый день. Это была небольшая вселенная, и сейчас уже образовалась целая очередь мужчин и женщин, которые хотели поселиться там на пенсии. Родители Линдси и Алана вложили весь свой капитал в однокомнатный коттедж с видом на небольшое озеро. Свою нынешнюю жизнь они называли приятным ничегонеделаньем. Линдси такой образ жизни казался скучным, но радовало то, что мать хотя бы перестала проявлять интерес к ее личной жизни, перестала постоянно спрашивать, встречается ли Линдси с кем-нибудь. Не собирается ли снова выйти замуж и нарожать детей. Внуки больше не требовались. Внуки обязали бы родителей Линдси и Алана покинуть свой маленький рай и то и дело наведываться в гости. Проехать весь этот долгий путь для того, чтобы вернуться во Флориду? "В это ужасное место", — сказала бы мать Линдси. Алан подозревал, что родители рассказывают им далеко не все.
— Они стали нудистами, — утверждал он. — Или свингерами. Возможно, совмещают одно с другим. У мамы всегда была склонность к эксгибиционизму. Вечно она оставляла дверь в ванную открытой. Ничего удивительного, что я гей. Ничего удивительного, что ты — нет.
Линдси лежала в кровати и не могла заснуть. В кухне Алан делал вид, что готовит себе чай, а на самом деле искал тайный запас алкоголя. Засвистел чайник. Открылась и закрылась дверца холодильника. Включился телевизор. Выключился. Хлопали, то открываясь, то закрываясь, дверцы шкафов и кладовки. У Алана это был своего рода ритуал, позволявший ему почувствовать себя как дома. Потом он зашел в комнату Эллиота. Два щелчка — он закрыл за собой дверь и запер ее. Другие звуки. Он рылся в ящиках, на этот раз более аккуратно. Алан тоже любил Эллиота. Эллиот оставил почти все свои вещи.
Алан. Убирает вещи. Друг о друга стукнулись вешалки — он задвинул вещи Эллиота подальше в шкаф, освобождая место для своих. Или того хуже — начал их примерять. Красивая одежда красивого Эллиота.
В два часа ночи он подошел к двери ее спальни и тихо позвал:
— Линдси? Не спишь?
Она не ответила, и он снова ушел.
Утром он заснул на диване. В DVD-плеере работал диск, звук был выключен. Каким-то образом Алан обнаружил запас порнографии, которую Эллиот импортировал из карманной вселенной, тайник, который она искала неделями и так и не нашла. Ничего удивительного, что Алану это удалось. Но Линдси испытывала ребяческое удовольствие от того, что он не нашел бутылку джина, спрятанную за диванной подушкой.
Когда она вернулась с работы, он снова сидел в патио, тщетно пытаясь поймать ее любимую игуану.
— Берегись хвоста, — предупредила она.
— Это чудище подошло ко мне и укусило за палец, — сказал он.
— Это Эллиот. Так я его назвала. Я его подкармливаю, — сказала она. — Он привык к людям. Наверное, решил, что ты вторгся на его территорию.
— Эллиот? — сказал он и рассмеялся. — Нуты даешь!
— Он большой и зеленый, — сказала она. — Не замечаешь сходства? — Игуана скрылась в зарослях баньяновых деревьев, склонившихся над каналом. Баньяны кишели игуанами; их листья зелено шуршали, скрывая их тайные встречи. — Разница только в том, что этот Эллиот всегда возвращается.
Она пошла взять меню, чтобы заказать ужин из ресторана. Или, может быть, Алан сходит с ней в "Осколок"? Дверь в комнату Эллиота была открыта. Все прибрано. Даже кровать застелена.
Хуже того, они пошли в "Осколок", и всякий раз, когда кто-нибудь к ней подсаживался, Алан вел себя так, будто он ее парень. Всю дорогу домой они ругались. Утром он спросил, не одолжит ли она ему машину. Она знала, что не стоит давать ему машину, но все равно дала.
В два часа мистер Чарльз постучал в дверь ее кабинета.
— Плохие новости, — сказал он. — Джек Харрис из Питсбурга взял да и отправил нам две дюжины спящих. Джейсон уже за них расписался. Хоть бы позвонил сначала!
— Вы шутите? — не поверила Линдси.
— Боюсь, что нет, — ответил он. — Сейчас буду звонить Джеку Харрису. Хочу спросить, что, черт возьми, он вытворяет. Совсем недавно я ему объяснял, что у нас нет разрешения на такое количество народу. И без того у нас уже шесть лишних человек. Ему просто придется забрать этих шестерых обратно.