Небо позеленело, словно синяк, и дождь лил, почти горизонтально. По дороге домой ей не встретилась ни одна машина. Она была пьяна совсем чуть-чуть. Выехав на середину дороги, едва не переехала игуану длиной четыре фута от носа до хвоста. Ящерица сидела неподвижно, только бока ее слегка раздувались и сдувались. Это дождь иногда на них так влиял. От холода они становились тупыми и медлительными. Все остальное время они были тупыми и быстрыми.
Линдси завернула игуану в куртку, прежде всего обездвижив ее хвост. Таким хвостом можно сломать человеку руку. Всю дорогу к дому она несла ее под мышкой и катила велосипед рядом. Она решила, что игуану надо положить в ванну. Затем она с фонариком вышла во двор. Проверила антиштормовые ставни, убедилась, что они правильно закреплены, и обнаружила еще трех игуан. Две были маленькие, а третья — настоящее чудовище. Она занесла их всех в дом.
В восемь вечера было темно, хоть глаз выколи. Ураган завис в двух дюжинах миль от берега. Собирал воду, чтобы обрушить ее на головы тех, кому уже не нужна вода. Она заснула в полночь и проснулась, когда отключилось электричество.
Воздух в комнате был таким влажным, что Линдси едва могла дышать. Игуаны тенями растянулись по полу. Черные очертания коробок с алкоголем выполняли роль каждого рождественского подарка, который ей когда-либо хотелось получить.
Снаружи все лязгало, или жужжало, или дергалось и завывало. Она на ощупь пробралась в кухню и достала коробку со свечами, фонарик и экстренное радио. Ставни хлопали так, словно участвовали в сражении.
— Опустился ниже, — сообщило радио. — Ну надо же, и это ведь только начало, друзья. Не покидайте свои дома и затаитесь, если вы еще не уехали из города. Это всего лишь вторая категория, но будьте уверены, во Флориде-Кис покажется, что все гораздо сильнее. Ждать еще как минимум три часа, прежде чем буря пройдет мимо нас. Эта буря — большая девочка, и она вовсе не торопится. Хорошие девочки никогда не торопятся.
Линдси с трудом смогла зажечь свечи. Спички промокли, вспотевшие руки сделались скользкими. Когда она зашла в ванную, игуана в пламени свечи выглядела потрепанной и изношенной, словно старый чемодан.
В спальне было слишком много окон, оставаться там небезопасно. Линдси взяла подушку, одеяло и чистую футболку. Чистое белье.
Когда она зашла проверить комнату Эллиота, увидела на кровати тело. Она уронила свечу. Немного воска попало ей на босую ногу.
— Эллиот? — сказала она.
Но когда снова зажгла свечу, поняла, что это, конечно же, не Эллиот, но и не Алан. Это спящая. Версаль Кентукки. Та, что похожа на Алана или, может, на Линдси, в зависимости от того, кто смотрит. Линдси почувствовала себя так, словно голову ей сжимают резиновые тиски. Барометрическое давление.
Она снова уронила свечу. Алану были по душе именно такие розыгрыши. Иными словами, совсем не розыгрыши. Она хорошо представляла себе, где находятся остальные спящие: в квартире Джейсона, а вовсе не на пути в Питсбург. И если кто-нибудь об этом узнает, работу потеряет не только Джейсон, но и она. Линдси не получит государственную пенсию. Не сможет уйти на покой.
Рука все еще дрожала. Свеча наконец зажглась, и на шею Версаль Кентукки капнуло немного воска. Но если бы разбудить спящего было так просто, Линдси бы уже знала об этом.
Между тем кровать стояла вплотную к внешней стене, где было несколько окон. Линдси стащила Версаль Кентукки с кровати.
Она никак не могла удержать ее. Версаль Кентукки была тяжелой. Спящая неуклюже шлепнулась на пол. Голова завалилась назад, волосы разметались по полу. Линдси присела, взяла ее за предплечья и поволокла в ванную по темному коридору, поддерживая голову так, чтобы она не упала на пол. Вот, наверное, каково это — убить кого-нибудь. Она убьет Алана. Можно считать это репетицией, подумала она. Как избавляться от тела. Пробный прогон. Мокрый прогон.
Она перетащила Версаль Кентукки через порог ванной комнаты и прислонила тело к ванне. Схватила игуану. Посадила ее на пол. Положила Кентукки в ванну, перекинув сначала одну ее ногу, потом другую. Сложила ее пополам.
Затем она вытащила из гаража надувной матрас. Там шум был гораздо хуже. Она наполовину надула матрас и протиснула его в дверь ванной. Поддула еще. Расположила его над ванной, словно тент. Нашла фонарик, достала из холодильника бутылку джина. Он, слава богу, был холодный. Она замотала игуану в полотенце, все еще жесткое от крови Джейсона. Снова положила ее в ванну. Спящая и игуана. Мадонна и ее очень уродливый младенец.