И еще кое-что о Мелинде, а может быть, на самом деле о тебе. Я должна сказать тебе спасибо. Мне кажется, что благодаря тебе, Пол Зелл, мы с Мелиндой стали друзьями. Потому что я весь год интересуюсь ее жизнью. Спрашиваю, как прошел день, и действительно слушаю, когда она начинает рассказывать. А как иначе я могла бы убедить тебя, что я тридцатидвухлетняя разведенная учительница алгебры в старшей школе? И выяснилось, что у нас с Мелиндой много общего и я как будто даже понимаю, о чем она думает. Потому что у нее есть парень, который очень далеко (в Афганистане), и она по нему скучает, и они пишут друг другу электронные письма, и она боится, вдруг он лишится ноги или что-нибудь такое, и беспокоится, будут ли они все так же любить друг друга, когда он вернется?
А у меня есть ты. У нас с тобой было почти то же самое, но я не могла рассказать ей о тебе. Наверное, и сейчас тоже не смогу.
Билли заходит в лифт с супергероем и парнем, который продинамил Алиссу. От супергероя воняет. Потом и чем-то похуже, вроде протухшего мяса. На седьмом этаже он выходит, и Билли резко выдыхает. Она думает о самых разных вещах. Например, выяснилось, что она не боится высоты, и это очень хорошо, раз уж приходится ездить в стеклянном лифте. Она думает о том, что могла бы найти интернет-кафе, выйти в сеть и потусоваться в «Far Away», разве что Пола Зелла там не будет. Гадает, начал ли парень, купивший Бэрхэнда, испытывать его. Вот это было бы странно: встретиться с тем, кто когда-то был тобой. Что она ему скажет? Она думает о том, как ей не терпится принять душ и что от нее, может быть, пахнет так же мерзко, как от супергероя. Она думает об этом и еще о куче самых разных вещей.
— Отличный способ борьбы с преступностью, — говорит оставшийся в лифте парень. (Конрад Линтор, хотя Билли пока не знает его фамилии. Может, ты уже знаешь?) — От такой вони любой задохнется и умрет. Хотя надо сказать, справедливости ради: чтобы нарастить такую мускулатуру, нужно потреблять много протеина, и вот от этого начинаешь вонять. Поэтому я вегетарианец. — Он дарит Билли обаятельную улыбку — обаяния в ней столько же, сколько вони в лифте.
Билли гордится своей устойчивостью к обаянию. (Это как отсутствие чувства юмора. Чувство юмора — это слабость. Я знаю, нужно уметь смеяться над собой, но это довольно хреновый совет, когда над тобой и так уже смеются все кому не лень.) Она смотрит на Конрада Линтора без всякого выражения. Если не реагировать, тебя скорее всего оставят в покое.
Конраду Линтору лет восемнадцать-девятнадцать, или он хорошо сохранился для своих двадцати двух. У него правильные черты лица и белые зубы. Он был бы ей симпатичен, если бы не был слишком уж красивым, думает Билли, а потом удивляется: что она хотела этим сказать? По нему видно, что он богат, хотя она опять же не знает, почему так решила. Может, потому, что, войдя в лифт, он нажал кнопку пентхауса.
— Дай угадаю, — говорит Конрад Линтор таким тоном, словно они с Билли продолжают давний разговор. — Ты пришла на прослушивание. — Билли продолжает смотреть на него без всякого выражения, но на сей раз потому, что действительно не знает, о чем он, а не только из желания притвориться тупой. Он поясняет: — Хочешь стать помощницей героя. Тот парень, который только что вышел, Синий Кулак. Я слышал, его помощники почему-то все время увольняются.
— Я пришла на встречу с другом, — говорит Билли. — И почему меня все об этом спрашивают? А сам-то ты кто? Тоже чей-то помощник?
— Я? — с удивлением говорит Конрад Линтор. — Очень смешно!
Дверь лифта со звоном открывается на пятнадцатом этаже, и Билли выходит.
— Ну до встречи, — говорит ей Конрад Линтор, скорее насмешливо, чем с надеждой.
Знаешь, что, Пол Зелл? Я никогда не думала, что ты окажешься каким-нибудь потрясающим красавцем или кем-то в этом роде. Мне всегда было наплевать, как ты выглядишь. Я знаю, что у тебя каштановые волосы и карие глаза, что ты худощавый и с большим носом. Знаю, потому что ты говорил, что похож на своего аватара, Изумительного Мастера Вора. Сама я всегда боялась, что ты попросишь мою фотографию, ведь на самом деле это была бы ложь, очень большая ложь, потому что я бы послала тебе фотографию Мелинды.
Папа говорит, я так похожа на Мелинду в детстве, что даже страшно. Мы могли бы быть практически близнецами. Но я видела фотографии Мелинды в моем возрасте, и я на нее совсем не похожа. В моем возрасте Мелинда вообще-то выглядела довольно жутковато. Я думаю, она потому теперь такая милая и совсем не тщеславная, что для нее тоже оказалось сюрпризом, что она вдруг стала выглядеть потрясающе. Я не красавица, но и не уродина, так что превращение из гадкого утенка в роскошного лебедя, через которое прошла Мелинда, со мной вряд ли произойдет.