— И много-много оленей. Парни приходят сюда в сезон охоты. Когда я их ловлю, они всегда шутят, что охотятся на манчкинов. По-моему, они идиоты, раз являются сюда с ружьями. Мутанты не любят оружие.
— Кто ж его любит? — сказал он.
— Помнишь «Железную дорогу Твитси»? — спросила она. — Те расшатанные американские горки. Помнишь, как те парни, разодетые, словно индейцы из магазина игрушек, садились в поезд?
Он сказал:
— Помадка. Твоя мама покупала нам помадку. Помнишь, как мы сидели на первом ряду и там была танцовщица? Ну та, у которой торчали волосы из-под нижнего белья. Во время канкана.
Она сказала:
— Я такого не помню!
Он наклонился к ней, поцеловал ее в шею. Люди решат, что на нее напала стая осьминогов. Везде маленькие красные отметины, будто от присосок. Она зевнула.
— Ой, да ладно! — возразил он. — Все ты прекрасно помнишь! Твоя мама расхохоталась и не могла остановиться. Рядом с нами сидел парень, и он все время фотографировал.
Она сказала:
— Как ты все это запомнил? Я все школьные годы вела дневник, и то не помню всего того, что помнишь ты. Например, я помню, как ты неделю со мной не разговаривал из-за того, что я сказала, будто «Атлант расправил плечи» показался мне скучным. Еще помню, как ты рассказал мне, чем заканчивается «Империя наносит ответный удар», прежде чем я посмотрела фильм. «Слышь, прикинь? Дарт Вейдер — отец Люка!» У меня тогда был грипп, и ты пошел в кино без меня.
Он сказал:
— Ты мне не поверила.
— Не в этом дело!
— Ну да. Наверное. Извини.
— Я скучаю по той шапке. С помпончиками. Какой-то алкаш украл ее из моей машины.
— Я куплю тебе другую.
— Не парься. Просто когда я ее надевала, мне лучше леталось.
— Это не совсем полет, — сказал он. — Скорее ты зависаешь в воздухе. Паришь над землей.
— Ну да, а прыжки с шестом делают тебя особенным? Ладно, допустим, делают. Но ты все равно похож на идиота. С этими огромными ногами. В этом костюме. Тебе кто-нибудь когда-нибудь это говорил?
— Что ж ты такая заноза в заднице?
— А почему ты такой вредный? Почему тебе необходимо выигрывать каждую схватку?
— А тебе, Баннатин? Я должен выигрывать. Это моя работа. Все хотят, чтобы я был добродетельным. Но я просто добрый.
— И в чем же разница?
— Добродетельный парень не делает вот так, Баннатин. Или вот так.
— Представь, что ты застряла в квартире. Здание горит. Ты на шестом этаже. Нет, на десятом.
Она все еще чувствовала себя отупевшей после первой демонстрации. Она сказала:
— Эй! Сними меня отсюда! Ну ты, козел! Вернись! Куда ты собрался? Ты что, оставишь меня здесь?
— Держись, Баннатин. Я возвращаюсь. Я спасу тебя. Ну вот. Теперь можешь отпустить.
Она крепко вцепилась в ветку. Вид был так прекрасен, что она не могла этого вынести. Можно было почти не обращать на него внимания, притвориться, что сама сюда поднялась.
Он продолжал подпрыгивать.
— Баннатин. Отпускай.
Он схватил ее за запястье и стащил вниз. Она сделалась как можно тяжелее. Земля помчалась им навстречу, и она извернулась. Изо всех сил. Выпала из его объятий.
— Баннатин!
Она подхватила себя на расстоянии фута от бывшей дороги из желтого кирпича, в которую чуть не врезалась.
— Со мной все в порядке, — сказала она, зависнув над землей. Но все было даже лучше, чем просто в порядке. Отсюда тоже открывался прекрасный вид.
Он выглядел обеспокоенным.
— Господи, Баннатин, прости меня…
У него был такой испуганный вид, что ей захотелось рассмеяться. Она осторожно опустилась на землю. Весь мир был бокалом, а внутри этого бокала плескалось шампанское, а Баннатин, будто искристый пузырек, взлетала все выше, и выше, и выше.
Она сказала:
— Прекрати извиняться, ладно? Было здорово! Выражение у тебя на лице. Вот так зависнуть в воздухе. Давай еще раз, Бисквит! Сделай это еще раз. На этот раз я позволю тебе сделать все, что захочешь.
— Хочешь, чтобы я сделал это еще раз? — спросил он.
Она чувствовала себя маленьким ребенком.
— Давай еще раз! Давай еще раз! — сказала она.
Конечно, не следовало садиться к нему в машину. Но это был всего лишь старый извращенец Поттер, и он был в ее власти. Она объяснила, что он должен дать ей больше денег. А он просто сидел и слушал. Сказал, что надо поехать в банк. Он провез ее через весь город, припарковался за магазином «Фуд Лайон».
Она не волновалась. Он все еще был в ее власти. Она сказала:
— Что ты хочешь делать, извращенец? Собираешься пошарить по мусорным ящикам?