Когда она спускается по лестнице, отцовская машина как раз останавливается на подъездной дорожке. Но прежде чем она доходит до двери, Минт снова появляется перед ней в темном коридоре, только теперь в виде призрака. На сей раз он сам ее целует. Это призрак поцелуя. И хотя на этот раз она ничего не чувствует, этот поцелуй тоже именно такой, каким она представляла себе идеальный поцелуй.
По пути домой отец спрашивает:
— Как дела у Эйнсли?
— Эйнсли — это Эйнсли, — отвечает Имми. — Ну ты знаешь.
— Было бы странно, если бы она была кем-то другим, — говорит папа. — Ей все еще нравятся эти… как их там… Любовники?
— Бойфренды, — говорит Имми. — Ей подарили нового на день рождения. Не знаю даже. Может, они ей уже не так нравятся, как раньше…
Папа говорит:
— Ну а у тебя что? Есть бойфренды? Настоящие?
— Не знаю, — отвечает Имми. — Был один парень, Джастин, но… э… это было давно. Он… ну… как тебе сказать… Это было несерьезно. Так, потусовались немножко. А потом расстались.
— Настоящая любовь, а?
То, как он это говорит — шутя, — так бесит Имми, что ей хочется закричать. Она щиплет себя за руку, отворачивается и прислоняется лбом к прохладному темному оконному стеклу. Дрожит. Все в порядке — ей удается взять себя в руки.
— Папа… Можно задать тебе вопрос?
— Валяй.
— Ты веришь в привидения?
— Ни разу ни одного не видел, — говорит он. — Да как-то и не хочется. Мне хочется думать, что мы не болтаемся тут после, ну… после смерти. Мне хочется думать, что мы попадаем в какое-нибудь новое место. Путешествуем.
— Можно задать еще один вопрос? Как понять… в смысле, любовь ли это?
Отец поворачивается, чтобы посмотреть на нее, затем кивает, словно она только что рассказала ему что-то, о чем даже не подозревала. Потом снова смотрит на дорогу.
— Сегодня такая ночь, да? Кому это в голову приходят великие мысли о любви и смерти? Тебе или Эйнсли?
— Мне. Наверное…
— Имми, ты знаешь, что такое любовь.
— Знаю?
— Ну конечно, знаешь. Ты ведь любишь маму, ты любишь нас с мамой, правда? Ты любишь Эйнсли. Любишь своих друзей.
— Да, иногда я люблю своих друзей, — соглашается Имми. — Но я не такую любовь имею в виду. Я имею в виду, ну… Ты знаешь, мальчиков. Я говорю о такой любви, какой она бывает в книжках или фильмах. О любви, от которой хочется умереть. Из-за которой всю ночь не спишь, от которой у тебя кружится голова, кроме которой больше ничего не имеет значения.
— Ох, Имми, — вздыхает отец. — Это ненастоящая любовь. Это фокус, который тело проворачивает с разумом. Но это не плохой фокус — так у нас появляются стихи и песни на радио и дети, и иногда это даже хорошие стихи и хорошая музыка. Дети — это, конечно, тоже хорошо, но, Имми, пожалуйста, тебе еще рано. Лучше пока занимайся музыкой и стихами.
— Господи, — говорит Имми, — я же не про секс. Я говорю о любви. Если такая любовь — всего лишь фокус, то, может быть, в жизни вообще все — фокус. Правильно? Все-все. Дружба. Семья. Вы с мамой должны меня любить, потому что иначе быть с вами хреново. Вы от меня не избавитесь.
Какое-то время отец молчит. Он терпеть не может проигрывать спор. Имми нравится, что он никогда не притворяется и не пытается ее обмануть.
— Некоторые умные люди утверждают, что все это действительно фокус. Но, Имми, если это правда, это самый лучший фокус, который я знаю. Мы с твоей мамой тебя любим. Ты любишь нас. Вы с Эйнсли любите друг друга. И однажды ты встретишь мальчика или, не знаю, может быть, девочку и полюбишь этого человека. И если тебе повезет, он ответит тебе взаимностью.
— Иногда я не люблю Эйнсли, — признается Имми. — Иногда я ее ненавижу.
— Что ж, — говорит отец. — Это тоже часть любви.
Забавно, но собственный дом нравится Имми больше, чем дом Эйнсли. Она бы не хотела жить в доме Эйнсли, даже если бы там не было матери подруги. Но все же Имми рада, что большую часть времени все они болтаются в доме Эйнсли. Она не любит, когда собираются у нее. Ей не нравится, когда отец обменивается шутками с Эйнсли или когда мама говорит Скай, какая та красивая. Ей не нравится, как Элин криво усмехается, рассматривая коллекцию музыкальных дисков, которая принадлежит родителям Имми. Как-то за обедом Имми спросила родителей, не думают ли они, что было бы здорово соорудить веранду возле кухни. Родители лишь переглянулись. Отец сказал: «Конечно, Имми. Было бы здорово». Он сказал это серьезно, без всякой иронии.
Имми влюблена. У Имми есть тайна. Призраки существуют на самом деле, и мир полон волшебства, и есть ненастоящий мальчик, чьего настоящего имени она даже не знает, с кольцом из волос во рту, и он любит Имми, потому что она положила ему в рот кольцо. Он любит Имми, несмотря на то, что должен любить Эйнсли. Только представьте себе! У Имми наконец-то есть Бойфренд. И знаете, что? Это так прекрасно, и удивительно, и потрясающе, и пугающе, как она всегда себе это представляла, но и еще кое-что вдобавок. Это по-настоящему.