Теперь она еще чувствовала запах старых книг. Библиотека. В ее голове вместе с ней была Морин, которая смотрела на книги, наблюдала за ее сердечным ритмом, за тем, как сужаются зрачки. Морин была кораблем, Домом и хранителем всех его секретов. Дух в воздухе; умиротворяющее гудение в подсознании; алхимическая последовательность запахов и излучений.
Гвенда сделала вдох. Снова потянулась, медленно выполнила сальто через голову. В ее крови, в ее нервной системе начались загадочные химические процессы.
Так обстояли дела на космическом корабле «Дом секретов». Ты спала, просыпалась и снова засыпала. Ты могла проспать год, пять лет. Всего было шестеро астронавтов. Иногда остальные просыпались раньше. Иногда ты проводила несколько дней, несколько недель в одиночестве. Но на самом деле ты никогда не бывала одна. С тобой всегда была Морин. Когда ты спала и когда просыпалась. Всегда.
Все ждут тебя в большом зале. Сегодня подают жареного карпа. Шоколадный торт.
— Запах прилива, — сказала Гвенда. — Мангровые деревья, море, подступающее к их корням. Я провела там лето.
Ты приехала с одним мальчиком, а уехала с другим.
— Верно, — сказала Гвенда. — Я и забыла. Это было так давно.
Сотню лет назад.
— Как долго! — сказала Гвенда.
Вовсе нет.
— Нет, — сказала Гвенда. — Совсем недолго. — Она коснулась волос. — Я спала…
На сей раз семь лет.
— Семь лет, — сказала Гвенда.
Аромат цитрусовых. Лаймовые деревья. Другие запахи, приятные запахи, исходившие от Мей и Салливана и Аун и Порции. Сиси. Химический состав их тел отрегулирован с целью создания гармоничных отношений. Они неизбежно должны были стать веселой группой.
Гвенда сбросила оковы долгого сна. Опустилась к изгибу переборки, нажала на ящик. Он открылся, и она вошла внутрь, чтобы привести себя в порядок, чтобы ее проверяли, вкалывали что-то, намыливали и обливали водой. Она избавилась от отросших волос, от нежного пушка на руках и ногах.
Так медленно, так медленно, нервничала Морин. Позволь мне избавить тебя от всего этого. Навсегда.
— Когда-нибудь, — сказала Гвенда. Она открыла судовой журнал, проверила таблицы своих подопытных, своего карпа.
Вот почему ты опять последняя. Вечно копаешься, Гвенда. Не проявляешь должного благоразумия в вопросах ухода за собой. Тебя все ждут. Ты пропускаешь все самое интересное.
— Аун просила финскую дискотеку, или финскую сауну, или северное сияние. Салливан играет с собаками. Мей болтает с кинозвездами или знаменитыми композиторами, а Порция ведет себя вызывающе. Там есть водопады, или красные деревья, или дельфины, — сказала Гвенда.
Цветы вишни. Вестминстерское собачье шоу. 2009. Побеждает суссекс-спаниель по кличке Ch Clussexx Three D Grinchy Glee. Сиси надеется, что ты поторопишься. Она хочет что-то тебе сообщить.
— Что ж, — сказала Гвенда. — Тогда мне и вправду лучше поторопиться.
Гвенда шла по коридору, Морин неотступно сопровождала ее. Зажегся свет, затем снова погас, и коридор за спиной у Гвенды погрузился во тьму. Была ли Морин золотым светом впереди или тьмой, что следовала за ней по пятам? За стеклянными стенами плавали карпы.
Затем она оказалась на камбузе, и большой зал был прямо над ней. Долговязая Сиси просунула голову через смотровое окошко.
— Новая татуировка?
Это старая шутка.
Гвенда была с головы до ног покрыта росписью. На ее теле можно было отыскать Дюрера и Доре, двух китайских драконов и кельтский крест, даму бубен, разорванную волками на восемь кусков, девочку на ракете на детской площадке, статую Свободы и флаг штата Иллинойс, цитаты из Льюиса Кэрролла, Апокалипсиса и сотни других книг и еще сотни различных чудес. На тыльной стороне правой ладони Гвенды был нарисован космический корабль «Дом секретов», а на левой — его близнец, «Дом тайн».
У Сиси была пара старых ковбойских сапог, у Аун — крест из слоновой кости на цепочке. У Салливана был экземпляр «Моби Дика», у Порции — четырехкаратный бриллиант в платиновой оправе. У Мей — вязальные спицы.
У Гвенды — татуировки. В полеты дальнего следования астронавты отправлялись налегке.
Чьи-то руки подняли Гвенду и втащили ее в большой зал, похлопали по спине, по плечам, коснулись головы. Здесь не было невесомости. Здесь был пол, и она стояла на нем. Здесь был стол, а на столе — торт. Ее встретили улыбки на знакомых лицах.