— Хватит! — воскликнула Порция, бросая на них гневный взгляд. — Я не хочу больше об этом говорить, не хочу снова во всем этом копаться. Вы что, не помните? Сколько мы говорили и говорили, выстраивали различные теории, анализировали и разве что-нибудь изменилось?
— Порция! — сказала Морин. — Если ты расстроена, я могу разработать для тебя какую-нибудь формулу.
— Нет, — сказала Порция. — Мне ничего не нужно. Со мной все в порядке.
— На самом деле там ничего не было, — сказала Сиси. — Его там не было, и я бы предпочла его не видеть. — На нижних веках у нее повисли крупные слезы. Гвенда протянула руку и большим пальцем смахнула одну слезу.
— Ты пила? — спросил Салливан.
— Нет, — сказала Сиси.
— Да мы с тех пор и не прекращали пить, — сказала Аун. Она опустошила еще один сосуд. — Морин нас отрезвляет, и мы снова карабкаемся в ту же гору. За ваше здоровье!
Мей сказала:
— Я рада, что это не я его видела. И я больше не хочу об этом говорить. Мы так давно не бодрствовали все вместе. Давайте не будем ссориться.
— Никаких ссор, — сказала Гвенда. — Долой мрачное настроение! Пусть это будет подарком на мой день рождения, пожалуйста.
Сиси кивнула.
— Теперь, когда мы во всем разобрались, — сказала Порция, — включи, пожалуйста, свет, Морин! Отведи нас в какое-нибудь новое место. Я хочу чего-нибудь замысловатого. Чего-нибудь с историей. Старый английский деревенский дом, пылающий камин, рыцарские доспехи, гобелены, колокольчики, овцы, болота, детективы в войлочных шляпах, Кэти стучится в окно. Ну ты понимаешь…
— Это не твой день рождения, — напомнил Салливан.
— Мне все равно, — сказала Гвенда, и Порция послала ей воздушный поцелуй.
По комнате снова промчался бриз. Пол поглотил стол. Округлые стены разошлись, формируя мебель и двух тяжело дышащих борзых. Комната превратилась в большую залу. На покрытых штукатуркой стенах висели обветшалые, старомодные гобелены. Вымощенный плиткой пол, почерневшие балки. Пылающий очаг. Через окно со средником можно было разглядеть садовника с учеником, они обрезали розовые кусты.
От камней исходил запах холода. Тисовое полено в камине, розы и пыль веков — все это источало свой, особый аромат.
— Хафмарк-хаус, — сказала Морин. — Построен в 1508 году. В 1575 году королева Елизавета останавливалась здесь во время поездки по стране, из-за чего семья Хафмарк едва не разорилась. В декабре 1942 года Черчилль провел здесь выходные. Осталось много фотографий. Когда-то этот особняк признали вторым по числу привидений в Англии. Здесь блуждают трое монахов, Серая дама, Белая дама, желтый туман и олень.
— Это именно то, чего я хотела, — сказала Порция. — Порхать, словно призрак, в старом английском особняке. Выключи гравитацию, Морин.
— Ты мне нравишься, — сказала Аун. — Но все-таки ты странная.
— Конечно, я странная, — сказала Порция. — Мы все странные. — Она свернулась колесом и прокатилась по комнате. Гвенда ненавидела, когда ее волосы вот так метались вокруг лица.
— Пусть каждый из нас выберет татуировку Гвенды, — сказала Сиси. — И сочинит историю.
— Чур феникс мой! — сказал Салливан. — С фениксом никогда не ошибешься.
— Нет, — сказала Порция. — Давайте рассказывать страшные истории. Аун, начинай. Морин может обеспечить спецэффекты.
— Я не знаю страшных историй, — проговорила Аун. — Я знаю истории про троллей. Нет. Подождите. Пожалуй, я знаю одну историю про призраков. Ее рассказывала моя прабабушка. Про ферму в Пирканмаа, где она выросла.
В большой зале сгустился мрак, и все они превратились в тени, дрейфующие среди теней. Сиси обняла Гвенду за талию. Садовники и кусты роз за высокими окнами исчезли. Теперь там виднелись аккуратная маленькая ферма и каменистые поля, спускающиеся к сумеречной громаде хвойного леса.
— Да, — сказала Аун. — Именно так. Я была там один раз, еще в детстве. Ферма лежала в руинах. Теперь мир, наверное, снова изменился. Может быть, там стоит другая ферма, а может быть, все заросло лесом. В то время, когда происходит действие этого рассказа, моей прабабушке было лет восемь-девять. Какую-то часть года она ходила в школу, а остальное время вместе с братьями и сестрами работала на ферме. В ее обязанности входило выгонять коров на луг, богатый клевером и сладкой травой. Коровы были очень большими, а она — очень маленькой, но они всегда откликались на ее зов. Вечером она снова пригоняла стадо домой. Тропа шла вдоль горного хребта. По другую сторону раскинулся другой луг — он находился ближе к дому, но прабабушкина семья почему-то никогда не выгоняла коров туда, хотя пастбище казалось вполне пригодным. По лугу протекал ручей, и там росло старое дерево, величественное и древнее. Под деревом лежал камень, большая плита, чем-то похожая на стол.