— Так это настоящая старомодная английская история о привидениях, — сказала Порция.
— Ты себе даже не представляешь, — сказала Сиси. — Ты себе даже не представляешь. В общем, ее брат был в некотором роде козлом. И позвольте еще раз подчеркнуть: это была богатая семья, вы себе даже не представляете, насколько. Мать, отец и брат увлекались коллекционированием предметов искусства. Современного. Видеоинсталляции, перформанс, всякие весьма странные вещи. Они пригласили к себе одного художника-американца и заказали ему конкретную инсталляцию с географической привязкой. Так это называл Лиам. Это должен был быть комментарий на тему трансатлантического обмена, постколониальных отношений между Англией и США, что-то в этом духе. Художник сделал следующее: купил ранчо в аризонском пригороде — а это, кстати, тот штат, где до сих пор можно увидеть старый Лондонский мост. Так вот, художник купил ранчо, построенное где-то году в двухтысячном, вместе со всей мебелью и прочими вещами, вплоть до рулонов туалетной бумаги и банок с супом в шкафах. Он велел разобрать дом, провел инвентаризацию всех вещей, сделал множество фотографий и видео, чтобы знать, где что должно находиться, и перевез все это в Англию, где заново отстроил дом на земле, принадлежавшей семье Лиама. И одновременно рядом с ранчо построил второй дом — точную копию первого, от фундамента до картин на стенах и банок с супом на полках в кухне.
— Зачем кому-то вообще такое нужно? — спросила Мей.
— Меня можешь не спрашивать, — сказала Сиси. — Будь у меня столько денег, я бы их тратила на туфли, выпивку и каникулы для себя и всех своих друзей.
— Правильно, — сказала Гвенда. Все они подняли свои сосуды и выпили.
— Адская штука, Аун, — сказала Сиси. — По-моему, она изменяет мои митохондрии.
— Вполне возможно, — сказала Аун. — Твое здоровье.
— Короче, эта двойная инсталляция получила какую-то награду. Привлекла много внимания. Весь смысл в том, что никто не знал, какой из домов настоящий, а какой — копия. Вскоре супервирус убил мать с отцом, а через пару лет после их смерти мать Лиама, паршивая овца, вернулась домой. И брат сказал ей: "Я не хочу, чтобы ты жила со мной в нашем родовом поместье. Но я позволю тебе жить на нашей земле. Я даже дам тебе работу, будешь вести хозяйство. А взамен ты будешь жить в моей инсталляции". Судя по всему, сам художник очень хотел сделать это частью проекта: найти семью, чтобы она жила там. Козел-братец сказал: "Вы с моим племянником можете поселиться у меня в инсталляции. Я даже разрешу тебе самой выбрать дом". Мать Лиама пошла поговорить об этом с Богом. Потом вернулась и въехала в один из домов.
— А как она решила, какой из домов выбрать? — спросил Салливан.
— Хороший вопрос, — ответила Сиси. — Понятия не имею. Может, Бог ей подсказал? Слушайте, в то время меня интересовал только Лиам. Я знаю, почему я ему понравилась. Вот я, девчонка из Южной Африки с американским паспортом, с дредами и в ковбойских сапогах, говорю о том, как при первой же возможности улечу на ракете в космос. Какому же мужчине не понравится девушка, которая не строит планов на его счет и не собирается надолго с ним задерживаться? Но вот почему он мне так нравился, я до сих пор не понимаю. Дело в том, что особо симпатичным парнем он не был. У него была хорошая, круглая английская задница. Ну волосы ничего. Но было в нем что-то такое, что гарантированно сулило неприятности. Большие неприятности. Когда мы познакомились, его матери уже не было в живых. Дядя тоже умер. Их семья вообще не отличалась особым везением. Вместо везения у них были деньги. Дядя никогда не был женат и все свое состояние завещал Лиаму. Мы сходили на свидание. Нас тянуло друг к другу, потом мы некоторое время встречались, и однажды он сказал, что на выходные хочет свозить меня в свой загородный дом. Мне это предложение понравилось. Наверное, я представляла себе один из таких маленьких коттеджей с соломенной крышей, как показывают в детективных сериалах. А на самом деле было вот это. — Сиси махнула рукой. — Большое старинное поместье. Только там еще были экраны по углам, на которых показывали поедающих друг друга мышей и детей, которые ели хлопья. Мило, правда? Он предложил мне прогуляться по имению. Мы прошли около мили по типичному южноанглийскому ландшафту, и вдруг, прикиньте, перед нами возникла обветшалая, покрытая потрескавшейся штукатуркой ферма, похожая на множество домов, виденных мной в обезлюдевшем районе американского юго-запада. Может, до того как сгорел второй дом, все это смотрелось лучше или, по крайней мере, подчеркнуто странно, как и должна смотреться художественная инсталляция, но неважно. А вообще-то нет, пожалуй, я так не думаю. Думаю, это всегда выглядело неправильно.