У Линдси было счастливое детство. Женщины в баре ничего не понимали в том, о чем взялись рассуждать.
Ей было немного жаль, что мужчина, который выдвигал различные теории про то, каково это вырасти среди волков, подошел к женщине по имени Кэролайн и выплеснул ей в лицо свой напиток. Поднялась шумиха. Воспользовавшись этим, Линдси спокойно вышла, не заплатив. Она встретилась взглядом с тем, кто ее заинтересовал. Они оба подумывали о том, чтобы уйти, так что она отправилась гулять по пляжу с человеком, который выплескивал выпивку в лицо другим людям и строил теории о том, каково расти среди волков. Он был очарователен, но она чувствовала, что в его теориях нет ничего, кроме очарования. Когда она ему об этом сказала, он сделался менее очаровательным. И все-таки она пригласила его к себе домой.
— У тебя очень мило, — сказал он. — Мне нравятся все эти штуковины.
— Это вещи моего брата, — сказала Линдси.
— Брата? Он живет с тобой?
— Боже мой, нет, — сказала Линдси. — Он… Я даже не знаю, где он.
— У меня была сестра. Она умерла, когда мне было два года, — сказал мужчина. — Из волков получаются очень хреновые родители.
— Ха, — на пробу сказала она.
— Ха, — согласился он.
— Нет, вы только посмотрите на это, — сказал он позже, раздевая ее.
Четыре тени падали на ее двойную кровать и казались какими-то липкими и увядшими, словно от занятия любовью, которое еще даже не началось. При виде их томно переплетенных теней к человеку-волку вернулось прежнее очарование.
— Нет, вы только посмотрите на эти милые маленькие сиськи, — повторял он снова и снова, как будто она никогда не замечала, какие они у нее милые и маленькие. Он восклицал что-либо по поводу каждой части ее тела: потом она плохо спала, опасаясь, что он может скрыться в ночи и забрать с собой одну из приглянувшихся частей тела.
Проснувшись утром, она обнаружила, что лежит под телом человека-волка, словно в ловушке под старым рухнувшим зданием. Когда она начала выползать из-под него, он проснулся и пожаловался на дикое похмелье. Он несколько раз назвал ее Джоани, попросил ножницы и надолго заперся в ванной. Она тем временем читала газету… задержали шайку контрабандистов. В… свергли правительство. Семью из двенадцати человек в последний раз видели в районе… Сезон ураганов начинается… Человек-волк вышел из ванной, торопливо оделся и ушел.
На полу ванной комнаты она обнаружила черную вязкую кучу — ампутированную тень его мертвого близнеца — и три насквозь мокрых, резко пахнущих полотенца. В раковине валялись волоски из его черной щетинистой бороды. Лезвия маникюрных ножниц почернели и затупились.
Вонючие полотенца она выбросила. Тень подтерла шваброй, сложила в пластиковый пакет с застежкой, отнесла на кухню и бросила в мусородробилку. Открыла кран и долго не выключала воду.
Потом она вышла на улицу, села в патио и стала наблюдать за тем, как игуаны поедают цветки с куста гибискуса. Было шесть утра и уже довольно тепло.
Губки удерживают воду. Вода удерживает свет. Линдси чувствовала себя совершенно опустошенной, когда не заполняла внутреннюю пустоту алкоголем. Вода в канале казалось стеклянной, испещренной маленькими прожилками света, которые никак не желали стоять на месте. Отвратительно. У Линдси начиналась обычная для нее головная боль. В нее били лучи света, и вторая тень начала двигаться, исходить рябью, как простреленная светом вода в канале. Она зашла в дом. В желтке яйца, которое она разбила на сковородке, была капелька крови. Ей нравилось добавлять в апельсиновый сок водку, но в холодильнике не оказалось апельсинового сока, а в морозилке не было водки; только небольшая игуана.
Флорида-Кис кишела игуанами. Они поедали ее гибискусы; то и дело она отлавливала небольших игуан сетью для бассейна и на несколько дней помещала в морозилку. Это был якобы гуманный способ борьбы с игуанами. Их можно было даже есть, хотя она этого не делала. Она вегетарианка.
Когда она замечала игуан покрупнее, она раскладывала для них еду. Им нравились спелые фрукты. Ей нравилось смотреть, как они едят. Она знала, что в ее отношениях с игуанами нет ни логики, ни справедливости, но что поделаешь.