–Наказание в соответствии со статьей сто тридцать шесть параграф два пункт четырнадцать уголовного уложения Вавилона – смерть! Граждане должны подтвердить приговор. – Перед помостом вспыхнул огромный экран. Две огромных надписи «Доказано» и «Не доказано».
Пригревшийся в теплых лучах на ветерке народ потянулся к рукавам. К маленьким браслетикам. Защелкал. И над надписями на табло побежали вверх столбики. Карси увидела, с каким ожесточением люди смотрят на испуганного лысеющего мужичка в цепях на помосте. Еще пару минут назад, казалось, что приговор ошибка. Но, вот они – доказательства. Все их видят. Кто-то жадно впивается глазами в голограммы убийств, кто-то отворачивается, отводит глаза. Кто-то жадно следит за ползущим вверх зелёным «Доказано».
Приговорённый задёргался в панике. Завыл, – я же сознался.
–Время, – огласил судья. – Приговор подтверждён! – и толпа вздрогнула вместе с Карси: из пола помоста выскочил стальной кол. Пробил тело, разнёс лысеющую голову и скрылся, разметав сопливые ошмётки. Тело мешком осело в алую лужу. Толпа загудела. Вдалеке парень согнулся в позывах рвоты. С другой стороны несётся бодрое «Мы закон». И на большинстве лиц Карси видит согласие, облегчение. Люди переглядываются друг с другом, убеждая и убеждаясь – они сделали верный выбор. Приговор справедлив. Они все так решили!
–Видишь их? – шепнула Эли и Карси вздрогнула как от пощёчины, – это стадо.
Пока крутили ролики следующего убийцы, Карси нервно вцепилась в подлокотники. Силилась понять, почему столько пренебрежения в голосе аристократки. Неужели эта дурочка не видит – всё правильно. После увиденного Карси и сама бы так решила, только дайте этот браслетик. Уж она скажет: доказано. Ещё пять смертей прошли как в тумане. Эли что-то болтала, но слова плыли мимо. И вдруг…
–Седьмое дело. – Огрызающегося Раша приковали в кровавой луже в центре помоста. Побежали видео-голограммы, а судья перечисляет убийства, грабежи, изнасилования, побои, вымогательства, организацию преступной группы. – Толпа всё больше гудит, всматривается в гордо выпрямившегося убийцу. На раскрасневшихся лицах проступил гнев, на озлобленных бледных пошли красные пятна, а судья всё перечисляет. Перечисляет. Голограммы пестрят искаженными болью лицами. Хрипы, стоны, смерть несутся над замершей площадью. И в довершение, огромная харя Раша застыла над толпой выплюнув злобное: с-с-суки-и!.. Эхо затихло и Карси поняла, что такой тишины она еще не слышала никогда. Собственное сердце колотится так громко, что кажется – эхо отдает по всей площади. Раш наклонился, опустил пятерню в липкую алую лужу, медленно встал и, звякнув цепями, мазнул пальцами по лицу. Измалёванная кровью гримаса оскалилась в гробовой тишине, а посреди толпы пошёл шепоток: мы закон. Люди начали выходить из ступора. Площадь всколыхнулась гневом, и Бозвар поднял руку. Повысил голос:
–Порядок! – Чёрная цепь офицеров вокруг помоста подобралась. – Порядок! Суд ждёт решения!
Судья размерено зачитал номера статей, которые ничего не говорили Карси, но после каждой звучало «приговор: смерть». Смерть! Она подалась вперёд. Перечисление преступлений заняло больше чем у всех казнённых вместе. Судья замер. На табло высветилось «Доказано», «Не доказано». И ни у кого не вызвало недоумения, что вверх пошел только один столбик. Люди жаждали справедливости. Желали избавиться от перемазанного чужой кровью Раша. Время вышло и судья произнёс:
–Единогласно. Приговор… – смолк, прерванный вспышкой голограммы рядом с собой. Свет вырисовал на каменном постаменте стройную девушку в золотисто-каштановом платье. Со стрижкой, которую Карси видела сегодня в зеркале – «классическое косое каре» тёмно-русых волос обрамляет приятное пятиугольное лицо с остреньким подбородком. Внимательный взгляд медовых глаз гостьи скользнул по судье и тот почтительно склонился. Бозвар саданул кулаком в грудь. Гаркнул:
–Консул.
Оцепление в чёрном дружно стукнуло кулаками в грудь и консул ответила:
–Приветствую, доблестный Бозвар, – русые волосы качнулись в легком кивке, тонкая ладонь прижалась к сердцу. – Высокий суд, моё почтение, – и произнесла это консул неторопливо, вежливо, спокойно. Во всём её поведении сквозит вдумчивая медлительность, а внимательные глаза уже скользят по почтительно притихшей толпе. – Здравствуйте, господа, – прикрыв глаза, консул неторопливо кивнула людям. Одарила ускользающей улыбкой, и распахнув медовые глаза, не побоялась встретиться взглядом с толпой. Карси показалось, что она одарила душевным теплом каждого, даже её – Карси – коснулось, но… Карси заёрзала: ой как знаком этот голос. Чёрт! Лица в маске не видела, но голос! Эли! Карси покосилась к подножью трибуны и насторожилась: её нет! Чёрт! Это же Эли!