Липкая жижа под подошвами сменилась брусчаткой. Карси свернула за знакомый щербатый угол и вжалась в густую тень у окна. Магазин. Да, за решётками. Да, с охраной. У кого-то же в этой продрогшей выгребной яме есть деньги! Даже работа. Но не у Карси – ни серны в карманах. У неё есть только надежда, что сегодня Сойрис будет поистине благосклонна и заслонит свой лик плотной дымкой тощих медлительных туч. Только надежда. Всего лишь надежда. Маленькая. Стучащая зубами от холода. Зато своя.
Улюлюканье пронеслось рядом – бросило холодный ком к горлу. Заставило вжаться в камни, покрытые зелёно-коричневыми плешками грибка, и в переулке мелькнула серым плащом знакомая тень. Исчезла. Унесла в ночную прелую вонь лязг цепей. Холодным ветром сдула ругань малолетних загонщиков, а Карси попыталась сосредоточиться на магазине. Ничто не должно отвлекать. Рядом с окном дверь. Охранник же не вечно на дверь будет пялиться, так? Но как тут сосредоточишься: этот гад за стеклом жрёт! Он… Он… Жрёт он! Смачно чавкает! И даже отсюда, в вони, в пропитавших одежду гниющих миазмах Карси чувствует, видит, что в здоровенную горячую булку нашпигована не дохлая зелень. Не трава. Не смешанные с опилками отруби. Слюна потекла сама собой, породила тихий протяжный стон: даже не крыса. Не кры-ыса! Горячее сочное мясо, которое Карси пробовала-то раз в жизни… Не крыса… Этот гад жрёт бутерброд с настоящим мясом! Горячим! Здоровым куском! Запах жаренного манит, приковывает, сводит с ума и её и желудок. Кулаки сами собой сжимаются-разжимаются. Мир сузился до жаренного с хрустящей корочкой рассечённой полосками сала куска. Медовые с желтыми крапинками глаза Карси расширились от желания впиться зубами. Помочь охраннику. Откусить. Отодрать кусок бутерброда хоть ценой жизни. Для себя. Для сестры. Как же самозабвенно этот боров вгрызается в толстенный горячий кусок! Как лениво отдирает блестящие, тянущиеся прожилки. Какой густой сок течёт по сальному подбородку. Как неторопливо язык облизывает блестящие губы. Толстые. Сальные. Не спеша. Лижет жирные пальцы. Так вкусно. Карси сглотнула. Желудок от зрелища свело тупой болью. Мя-ясо…
И лязг ввалился во двор.
Ч-чёрт! – Карси вжалась в густую тень. Захлёбнулась слюной. Слилась комбинезоном с холодными камнями, а плащ мелькнул переливами и метнулся к дальней стене. Незнакомец развернулся текучим движением. Прижался к мокрой щербатой кладке. Выдохнул и рукава расшитой серебром куртки скользнули друг к другу. Банда насторожилась – звякнули цепи: Сойрис тусклыми бликами выдала пару тонких стилетов в складках плаща. Почему этот тип их не прячет? Юнец? Глупец? Карси стрельнула взглядом к углу – не выйти. Трое с цепями плечом к плечу перекрыли проулок. Боров в магазине тоже заметил. Отложил бутерброд… А плащ кончиком стилета стащил с себя капюшон и Карси про себя выругалась: на толпу малолеток смотрит целиком укрывшая голову переливающаяся ночью маска. Вот почему показал стилеты. Как тебя вообще сюда занесло с четвёртого уровня, аристократ? Нет, правда, настоящий чистенький аристократ. Думает, тут на колени перед ним преданно рухнут? Или, что? Стилеты их остановят?.. Дурак… К чёрту его... Мясо!.. Карси метнула взгляд из укрытия на здоровяка-охранника. Тот неторопливо передёрнул затвор видавшего виды ружья. Смотрит через решётку окна, а бутерброд на прилавке так манит… Нос дразнит. Желудок скулит… Да Карси с мелкой этого мяса хватит на целый… на целый… Карси даже боится представить себе такое счастье. А аристократик… Вот чего ему не сиделось на своём четвёртом уровне, а?
–Брось! – рявкнул главарь, и банда хищной волной поддалась к жертве. – Брось, сказал!
Аристократ отлип от стены. Решительный шаг вперёд. Блеск маски. И стилет тыкает в главаря, ведёт в сторону, мол, отойди. Дай выйти из тупика.
Раш от такой наглости поперхнулся. Рявкнул:
–Чё, оглох?! Я те не прислуга – задницу не поцелую. – Свистнул цепью, и брусчатка брызнула искрами. – Бросай по-хорошему.
Маска качнулась, чем и решила свою судьбу:
–Ну, как знаешь... Прыщ! Фас! – Тощий сопляк, с трубой наперевес, молча, сорвался вперед.