Плащ дернулся текучим движением. Тихий хрип и стилет как масло вспорол тощее пузо.
Банда зашумела от поросячьего визга.
–Ах ты… – главарь сморщился. – Жаба! Квир! Фас!
Из-за спины главаря шагнули два плотных малолетних амбала. Пошли, как учили, с разных сторон. Карси в тёмном углу затаила дыхание, скорее от страха, чем удивления: почему аристократ не отступает? Цепь и труба. Он что, самоубийца? Неизвестный в плаще спокойно опустил руки. Замер. Сам невысокого роста. Объемный плащ скрывает фигуру, стилеты утонули в объёмных складках. Но на что он надеется? Маска, дорогущий плащ-хамелеон, стальные стилеты – это же такая добыча. Всё можно продать. Одна маска прокормит банду пять-шесть недель.
Прыщ заскулил у стены– трясущиеся пальцы сжали расползающиеся потроха, а отбойщики зашли с разных сторон. Слева холодный воздух тихо завыл от набирающей обороты цепи. Справа хлопки трубы о ладонь. Даже охранник с ружьём вышел взглянуть на спокойного аристократа. Ему-то чего бояться? Магазину добычу и продадут, а банда пялится на сопротивляющуюся добычу.
И Карси решилась, – Все при деле? Пора! – Цепь щелкнула брусчатку у ног плаща, малец с трубой ломанулся к плащу, а Карси мышью порскнула за широкую спину охранника к горячему бутерброду. Сам дурак, пусть сам и выкручивается. Пригибаясь, подбежала к прилавку под вопли боли, сцапала добычу и…
–Ты посмотри, что за пташка. – Снаружи взвыли отбойщики, а за спиной замерли грузные шаги. Карси обернулась на полусогнутых, сжалась – охранник закрыл тушей проход. Плюнул на дощатый пол. Рявкнул,– Раш?!
–Я занят.
Карси напряглась: охранник знает главаря? Ч-чёрт! Плохо.
–Раш, твою… – слова застряли в жирной глотке, булькнули. Сальную морду перекосило, когда взгляд охранника упал на обглоданный бутерброд в дрожащих от страха грязных тощеньких пальцах. Жирная харя исторгла, – воровка... Ра-а-аш! – Ствол устремился в голову Карси. – Положи это. – Карси шагнула назад, прижала горячую добычу к сердцу и отчаянно замотала грязными тёмно-русыми патлами. Отпустить мясо – выше сил. Моральных, душевных, любых! Ноги задрожали от страха. Желудок готов сам впиться сфинктерами в это горячее, сочное…
–Раш, обормот вшивый, тащи свою тощую тушу сюда!
–Что?! – В дверях нарисовался долговязый король местной помойки. Рявкнул, – какого?! Я занят!.. – проследил за стволом и оторопел, – мышка?.. Я по помойкам шарю в поисках, а ты здесь свою попку греешь? У неё расписание на всю ночь.
Карси вжалась в прилавок от препаскудной улыбки раскрашенной морды. Охранник подошёл вплотную к Карси, упёр поеденную ржавчиной сталь ствола в лоб. Шикнул, – стилет, дубина, – и спесь Раша смыло как миазмы помойки ливнем в канализацию. Долговязый протиснулся между охранником и прилавком, вытащил стилет из нарукавных ножен Карси и, подобострастно осклабился – потащил бутерброд.
–Дай сюда-а. – Здоровяк отобрал у Раша ароматную добычу под жалобный скулёж Карси. Вцепился зубами в мясо. Заливаясь слюной, буркнул, – пафва фон... Нфу! – поняв, что тратить патроны Физар не хочет, Карси бросилась к спасительной двери и со всего маху растянулась на грязных досках от подножки долговязого. Цепь Раша тугой петлёй обвила шею. Дернула на колени. – Встать!
–Фе зфефь, Ваф.
–Да-да, не дрейфь Физар, в кормушке не гадят. – Долговязый выволок брыкающуюся добычу на брусчатку. Вздернул на колени. Гавкнул, – заткнись, – и холодные кольца цепи впились в горло. Карси захрипела, а над головой рыкнуло, – какого вы тут возитесь, сосунки. Взять его!.. – Дёрнул цепь, – Сказал, заткнись.
Пытаясь ослабить цепь, ловя воздух, Карси стреляла глазами в поисках помощи. А вокруг только три размалёванных полутрупа в старых обносках стонут в грязи у ног чистенького аристократа, и пускающая струйки пара на холодном ветру стая ропщет. Видит, как трясётся, сжимает живот располосованный Жаба. Его дрожаще-жалобное, – с.с.сволочь, – и слёзы вздыбили шерсть на кудластых загривках. Тощий Прыщ затих в липкой луже, Квир корчится в судорогах и продранная пола плаща не сойдёт аристократу за плату о смерти ладных бойцов. Только никто не решается напасть первым – добыча кусается, а встретиться в хороводе у Сойрис ещё успеется всем.
Раш потащил цепь вверх. Лишил Карси остатков воздуха. Приподнял с брусчатки, уперся тощим коленом в спину – заставил выгнуться. Продемонстрировал стае давящуюся хрипом добычу. Рыкнул, – премия тому, кто перегрызет глотку гаду, – и стая ожила. Глаза на раскрашенных мордах вспыхнули злобой. Заблестели. А пальцы Карси онемели под впившейся в тонкое горло цепью. Пульс бьет молотом мешая тащить громкий хрип. Надо продержаться, надо. Карси понимает: её смерть это и смерть сестры, но от давления цепи тело не слушается, глаза как будто разбухли. Лезут из орбит, и сотни маленьких фонарей с патрульным ботом в клубах далёкого смога кружатся. Плывут. Тянутся мимо Сойрис. Остатки сознания слились с глотком промозглого воздуха, стали им, и только краем уловили тихое, далёкое, – Фас. – Цепь ослабла и Карси рухнула в стылую лужу. Согнулась, жадно давясь ледяными ночными миазмами, а перед глазами замаячил стилет. Собственный. – Сиди смирно, не то порешу. Уловила? – Цепь рванула горящее горло. Стилет прижался к щеке. – Уловила, сказал? – Карси как могла, попыталась кивнуть. Закашлялась. Тем временем, трое уже взяли аристократа в полукольцо. Цепь и две дубины, – даже жадно ловя благоухающий гнилью воздух, Карси не могла не отметить оружие.