–Дадут новый. Твой сожгли.
Чё-ё-ёрт. Хоть одна хорошая новость. – А тёплый?
Блондинка улыбнулась и вышла. Прикрыла за собой дверь, и в шуршании усиков аппаратуры по телу раздался тихий щелчок замка. Карси задумалась: если всё хорошо, почему заперли? Боятся, сбегу? Куда? А накормят? Удастся стащить кусок мелкой? А если попросить?.. – вздохнула, – ага, дура, расклеилась.
За нехитрыми мыслями, усилиями аппаратуры силы восстановились. Странные усики сквозь простынь тихонько пощипывают кожу вокруг лилово-красного бока, и становится легче. Да и плечо утихло. Вот бы ещё стилет вернули. И желудок скулит как раненый пёс.
–Тебе пора, – в дверь заглянула всё та же медик с лёгкими ботинками и тонким пакетом в руках. – Надень это.
Внутри оказалась такая же, как на ней, роба: брюки, курточка с треугольным вырезом горла, короткими рукавами. Только не белая, а оранжевая.
Карси нехотя поднялась, откинула простынь и медик сморщилась от россыпи шрамов и гематом: фиолетовых, зелёных, коричневых, алых. Ужаснулась:
–Деточка, на тебе живое место-то есть? – Помогла одеть ботинки. Пошуршала в ящичке стойки у изголовья и протянула горошину:
–Держи. Если бок будет сильно болеть, вотри в кожу.
–Это что ещё? – Карси насторожено повертела у носа жёлтую горошину. Понюхала, а ответ незнакомки насторожил:
–Антигистаминное и обезболивающее. Идём, – женщина придержала Карси за локоть и потянула к выходу. – Идём-идём. Тебя ждут.
–А-а-а… А поесть? – и так жалобно получилось, что медик бросила сочувственный взгляд. – Поесть как же?
–После суда, дорогая. Идём.
Карси поплелась по чистеньким ярко освещённым коридорам, мягким дорожкам, мимо спокойных улыбчивых людей. Никто не бросается, не рычит, но она инстинктивно жмётся к высокой женщине-медику от снующих мимо людей в красно-чёрных мантиях. Даже не заметила, как сзади пристроились двое в черных спецовках с короткими дубинками у поясов.
Медик замерла у очередной двери. Приложила чистенькую ладонь к прямоугольнику рядом с ручкой и внутри щелкнул замок. Дверь приоткрылась.
–Заходи. – Она свысока улыбнулась настороженно задравшей голову Карси. – Ну же, не бойся. – Молчаливая двойка в чёрном замерла за спиной. – Ну?
Карси недоверчиво сунула нос в щель и с воплем влетела внутрь от внушительного тычка в спину. Врезалась в стекло, а сзади донесся весёлый басок:
–Как с аристократкой, блин, жмурик-дурик. Савия, ну ты даёшь.
–Вот кто тебя просил, Орти? – возмутилась медик и, прикрывая дверь, вздохнула, – не жалко тебе бедную девочку? На ней же живого места нет.
А Карси как ошпаренная отскочила назад. Вжалась в дверь спиной. Зашарила – ручки нет. Кругом стеклянные стены кабинки с тусклым зелёным светом над головой и непроглядная тьма вокруг. Испуганно сглотнула. Развернулась к железной двери. Саданула:
–Выпустите!
Дверь осталась безмолвной. Карси сползла на колени.
–Выпустите-е… выпустите. Я-а… – на глаза навернулись слёзы, губа затряслась и Карси прошептала, – я хочу есть… пожалуйста… я… домой… Что? Что я сделала?! – тощие руки бессильно шлёпнули о стеклянный пол. – Что-о-о?
Но тьма безмолвствует.
Карси развернулась к темноте неизвестности и спиной упёрлась в холодную дверь. Съёжилась на полу. Попыталась унять проступившие слёзы. Да, она поняла куда занесла нелёгкая в извилистом пути к Сойрис. В трущобах рассказывали об этом месте. О голосе. Об этой комнате. И мало кто вышел отсюда живым. Ненадолго вышел. Обвила руками колени. Всхлипнула. А ведь незнакомка обещала, что отпустят. Обещала же. Обещала!
Но время течёт вязкой массой. Размеренной. Неторопливой. Глаза привыкают к тусклому свету. Вылавливают из тьмы такие же тусклые огоньки…
Пространство вспыхнуло ярким светом. Наполнилось неторопливо-солидным:
–Рассмотрение по протоколу шесть началось.
Карси проморгалась. Увидела в центре зала огромную секторную сферу под белым куполом потолка, опирающегося на черный пластик круглой стены, утыканный такими же стеклянными кубами-клетками. Справа, в подсвеченной красным, кулаками в стекло уперся отмытый Раш в оранжевой робе. Дальше подельники. Слева гордо выпрямилась аристократка в ровном белом свету. Всё в той же маске, чистенькой курточке. И спокойно смотрит вперёд. А голос требует:
–Пострадавший-обвинитель, вам слово.
Маска сверкнула. Уверенный девичий голос, не без издёвки, с достоинством произнес:
–Высокий суд. Я, Эленика Тизария Кассия из рода Бортоллия, обвиняю смердов из красного сектора в нападении с целью грабежа и покушения на умышленное причинение смерти аристократу, чему представила неопровержимые доказательства.