Но одно правило было неизменно: полулюди приходили за невестой в праздник Опавшей листвы, когда начинался листопад, и забирали ее в свое поселение, когда на могучем дереве Жизни, росшем в самом центре поселения, опадал последний лист.
Шанталайла была дочерью старейшины племени. Она знала про этот древний обычай. Ей только минуло восемнадцать лет, когда пришел гонец от оборотней и сообщил, что их вожак желает обзавестись потомством, и ему не может подойти никто иной, кроме дочери вождя.
Однажды он даже сам приехал. Рихт – так его звали. Оборотень сидел в доме главы поселения, словно в своем, и смотрел на Шанталайлу, как на свою собственность. Но видя на лице девушки недовольство, он лишь бросил:
– Ты будешь моей!
С того дня прошло уже два месяца, но Шанталайла все никак не могла свыкнуться с мыслью, что ей придется покинуть родное поселение и уехать жить с полулюдьми. Что ждет ее там?
– Многие девушки из нашего поселения живут там, – приободряла ее подружка Атанайла. – Ты сможешь подружиться с ними.
Но вот увидеть родных Шанталайле уже никогда не удастся. Ведь те, кого увели полулюди, никогда больше не возвращались в родное поселение.
Всё уже давно было готово: урожай собран, дрова заготовлены, сено высушено. Все ждали первого опавшего листа, чтобы начать праздновать. И именно в тот день, когда с дерева Жизни опал первый лист, в деревне появились они.
Неимоверно высокие, одетые в звериные шкуры, верхом на лошадях, они, высокомерно покачиваясь на верховых животных, въехали в поселение. Народ расступался перед ними, образуя своеобразный коридор.
Впереди ехал вожак на вороном коне, и сам он был одет во все черное. Длинные черные волосы, часть которых была собрана в низкий хвост, рассыпались по плечам. Темные глаза цепко оглядывали окружающих.
Двухэтажный дом старейшины возвышался в центре поселения. Подъехав к нему, оборотни остановились.
– Старейшина, выходи встречать гостей! – крикнул вожак во все горло.
Старика-старейшину уже оповестили о приезде незваных гостей, и он степенным шагом спускался по лестнице, опираясь о перила.
– Добро пожаловать, – без тени улыбки или гостеприимства произнес он. – На время праздника, прошу, будьте моими гостями.
Дом старейшины был не только самым высоким, но и самым большим. В нем было большое количество комнат и предназначены они были для большой семьи, но на данный момент в этом доме проживал лишь сам старейшина, его дочь и стряпуха Халатайа, помогавшая и с готовкой, и с уборкой, и со всем, до чего доходили руки.
Полулюди спешились.
– Где у вас конюшни? – так же громогласно произнес вожак.
– О, не беспокойтесь о лошадях, – махнул рукой, спускаясь еще на несколько ступеней, старейшина Шахрияр. Он подозвал жестом своих людей, и сразу несколько человек подбежало к лошадям. Они взяли животных под уздцы и повели в сторону хозяйственных построек.
– О них хорошо позаботятся, ведь вы наши гости, – развел руками Шахрияр.
Хотя оборотни действительно были гостями, но на самом деле именно они владели этими землями. Именно они охраняли и не подпускали близко к деревне диких животных, которых обитало в здешних лесах несметное множество. Ловкие охотники племени и сами охотились на разную дичь, но самых крупных и опасных отлавливали полулюди.
Рихт поднялся по ступеням первый. Все это время Шанталайла стояла за перилами веранды, сцепив пальцы в замок. Оборотень остановился, когда поднялся на веранду и посмотрел на девушку.
– Доченька, подойди, поздоровайся, – спокойно произнес вождь, посмотрев на дочь и протянув к ней руку. Ладонь его чуть подрагивала.
Не поднимая взгляда, Шанталайла подошла. Рихт чуть склонился вперед и втянул воздух у самых ее волос.
Девушка лишь стиснула зубы.
– Я узнал твой запах, – пророкотал Рихт. – Ты будешь моей.
***
Вечером все поселение и гости собрались возле костра. Жители пели песни, танцевали, но во всем ощущалось напряжение. После празднования все собрались за длинным столом, который накрыли прямо тут же под открытым небом.
– Я не хочу терять время, – заговорил Рихт, который сидел возле Шахрияра, – и увезу невесту завтра же.
– Но есть обычаи, и их мы должны соблюдать. Вы сможете увезти ее, когда упадет последний лист со священного дерева Жизни.