Наутро, наспех умывшись водой из рукомойника, и одевшись в свои вещи, Минура спустилась на завтрак.
Дэрзенэф встретил ее уже за столом. Он попивал какой-то напиток, сидя в расслабленной позе и запрокинув ногу на ногу. Минура отметила про себя, что он словно сошел с какой-то картины. Нет, в ее мире она бы подумала, что он сошел со страниц глянцевого журнала. Досада кольнула ее. Она никогда не засматривалась на красивых парней, заранее зная, что они и близко к ней не подойдут, когда увидят ее безобразное родимое пятно. Поэтому с легкостью общалась со середнячками, вполне свободно себя ощущая в их компании. Ведь главное не внешность… но раз за разом, стоило им увидеть ее родинку, находящуюся чуть ниже ключиц, и все они сбегали под тем или иным предлогом. Но с Дастином все будет по-другому!
Поприветствовав демона, она села за стол. Дэрзенэф провожал ее действия пристальным взглядом.
Из еды ей были знакомы только яйца и лепешки. С остальным она решила не рисковать и не пробовать.
Пока Минура очищала яйца, Дэрзенэф отложил свою чашку и сказал:
– Если все пойдет хорошо, то уже к вечеру ты сможешь оказаться в своем мире, если захочешь.
«Что за оговорка? Если захочу. Конечно, я захочу. Что может удержать меня здесь?»
В этот момент как всегда неожиданно появился Гаргуль.
– Хозяин страшный сладкоежка, – хрипловатым голосом произнес он.
Минура не думала, что это создание может говорить. Она так удивилась, что чуть не выронила яйцо и почти пропустила мимо ушей его следующую фразу:
– А твои лепешки пришлись ему по душе.
«Лепешки? Это он про блины?» – улыбнулась про себя девушка.
Перевела взгляд на Дэрзенэфа.
– Много болтаешь! – резко бросил он.
Дальше трапеза проходила в полной тишине. Разделавшись с завтраком, Дэрзенэф незамедлительно решил выдвигаться к брату.
IX
На улице светило солнце, но оно не грело. Кругом лежал снег. Он хрустел под ногами, и этот звук отдавался эхом от близлежащих построек. Было тихо. Даже слишком тихо.
Дерзенэф шел впереди, но неспешным шагом, точно рассчитывая, чтобы Минура поспевала за ним.
Они подошли к большому деревянному сооружению. Широкие двери запирались на засов. Из-ниоткуда появился Гаргуль и приподнял засов.
Из помещения повеяло теплом и … конским навозом?
– Запряги нам двух покладистых.
Гаргуль кивнул. И уже через пару минут вышел, ведя под уздцы очередных монстров. Минура ойкнула и спряталась за спину Дэрзенэфа.
– Что это? – дрожащим голосом спросила она.
Существа высотой примерно в два метра с длинными шеями, покрытыми серой чешуей и спинами, покрытыми белоснежными перьями, стояли на четырех когтистых лапах. Они гордо выгибали шеи, тряся головами, но не издавали ни единого звука.
– Это дортаяги. На них мы поедем к пещере.
– Нет, нет, нет!
Минура прижалась лбом к спине Дэрзенэфа. Не сказать, что демону было неприятно, скорее даже наоборот. Демонодевушка, к которой он так хотел прикоснуться, сейчас сама касалась его. Правда через одежду, но и это было приятно.
Он медленно обернулся к ней.
– Поедешь на одном дортаяге со мной, – он не спрашивал, а мягко объяснял. – Пешком это займет слишком много времени.
Девушка смотрела на него испуганными глазами, но медленно кивнула.
Взобравшись первым, он протянул руку Минуре. Когда она вложила свою руку в его, то ощутила, словно тепло разливалось от родимого пятна.
Но девушка решила, что ей это лишь показалось.
Минура с удовольствием бы села позади Дэрзенэфа, но выбирать не приходилось. Он посадил ее перед собой, затем взял поводья. При этом девушка оказалась в кольце его рук.
– Откинься мне на грудь, иначе я не смогу управлять дортаягом.
«Кажется, он лукавит», – пронеслось в голове Минуры. Но не может же она нравиться такому красивому, хоть и демону. Наверное, все дело действительно в управлении. И так ему будет удобнее.
X
***
Ехали не спеша. То ли Дэрзенэф никуда не торопился, несмотря на ранний выезд, то ли боялся, что Минуру укачает. Умело управлял поводьями, надетыми на клыкастую морду дортаяга и маневрируя между деревьями.
Ехали сквозь лес, но тропинка хорошо просматривалась даже под слоем снега. Деревья все стояли голые, лишь изредка попадались мохнатые деревья, на подобие хвойных или вечнозеленых, которые одиноко чернели среди этого белого царства.