Все произошло именно так, как и предсказывал Дэрзенэф. Дастин ее бросил. Он даже не согласился на встречу в ресторане, а просто сообщил по телефону, что у него появилась другая. И на ее теле нет никаких безобразных пятен.
Одинокая слезинка скатилась по щеке. Она ущербная. Она никому не нужная.
Отложив пустую чашку, встала, выключила свет и подошла к окну. Позади на стену падали блики от голубого экрана телевизора и мигающие блики от лампочек на елке. А за окном с одиннадцатого этажа новостройки она хорошо видела освещенный город внизу. Дороги, по которым сновали туда-сюда запоздалые водители, освещая фарами путь. Фонари, вряд выстроившиеся вдоль улиц. Скоро будет фейерверк, хоть и далеко, но видно будет.
В эти дни до нового года она часто вспоминала Дэрзенэфа, и все больше произошедшее с ней в другом мире казалось лишь сном.
«Дэрзенэф, вот бы ты оказался тут со мной», - подумалось ей.
В окне рядом со своим отражением она увидела отражение демона. Улыбнулась. Ей так хотелось его увидеть, что Дэрзенэф ей уже мерещится. Коснулась рукой холодного стекла, прикрыла глаза.
Вдалеке раздался громких «ба-бах» и небо озарилось фейерверком. Уже двенадцать.
– Красиво, – услышала Минура позади себя и подпрыгнула от неожиданности.
Обернулась, прижавшись к стеклу.
Перед ней, сверкая красноватыми глазами, во всем черном стоял Дэрзенэф.
– К-как ты тут оказался?
– Я очень ждал, когда ты позовешь.
– Позову? – непонимающе переводила она взгляд с одного красного глаза на другой.
– Да. Когда ты ушла, я вдруг понял, что попросил тебя остаться, но не сказал для чего. Не сказал, что это очень важно для меня. Что ты очень важна для меня.
– Я с изъяном. Ты просто не знаешь, – выпалила, отводя взгляд. – Ты не видел… Оно напугает даже тебя.
– Что?
– Родимое пятно. У меня на груди.
– Тебя оно пугает?
– Меня?! – удивилась она, вновь посмотрев демону в глаза. – Я родилась с ним. Я привыкла. Как оно может меня напугать. В подростковом возрасте я разглядывала его часами. – Дэрзенэф приподнял бровь, явно очень довольный этим заявлением. – Но проблема даже не в этом, – продолжила Минура. – После возвращения из твоего мира, я заметила, что пятно потемнело и стало более объемным.
Она всхлипнула, закрывая лицо рукой.
Дэрзенэф мягко взял ее за запястье и отвел руку в сторону, открывая полные слез глаза девушки.
– Если тебя оно не пугает, то уж меня мое собственное лицо напугать не может. Это изображение моей демонической сущности. Это я у тебя на груди.
Девушка замерла, гладя на него, не до конца понимая, что он только что сказал.
– Ты не ущербна, ты прекрасна. И я пришел исполнить твое желание. Чего бы ты хотела.
Минура посмотрела прямо в глаза своему демону.
– Хочу быть с тобой.
Пэри
I
***
Вечер. Ночной клуб. В воздухе витает запах табака и алкоголя. Бармен смешивает напитки для клиентов, позвякивая кубиками льда.
Мэг сидит за одним из столиков в дальнем углу. Привкус выпивки горчит на языке, хотя она уже полгода как не пьет, а сигарет и вовсе никогда во рту не держала.
Перед ней компьютер горит монитором, отбрасывая голубоватый свет на лицо. И хотя ее официальный рабочий день закончился, неофициальный – в самом разгаре.
Посетителей мало. Просматривая сводки новостей, Мэг искоса бросает короткие взгляды на высокого брюнета у стойки бара. Черная майка плотно облегает мускулистое тело. Видно как мышцы перекатываются под кожей при каждом его движении. Но смотреть нельзя. Он с девушкой.
Хотя та не выглядит расслабленной. Скорее наоборот. Она вся напряжена. Дергается от каждого его движения. Наклонившись, парень шепчет что-то ей в самое ухо.
Девушка отстраняется и с размаху врезает парню открытой ладонью по щеке. После резко встает и почти бегом удаляется из клуба.
Мэг хмыкает про себя. В последнее время ему часто не везет. Но нужно работать: шерстить сводки новостей, ведь именно там частенько можно наткнуться на информацию о людях, которым нужно помочь.
Забыв про парня, Мэг погружается в чтение и совсем пропускает момент, когда тот оказывается позади ее кресла.
Резкая боль в затылке заставляет ахнуть. Кто-то с силой оттянул ее волосы. Не так сильно, чтобы закричать от боли, но достаточно, чтобы заставить запрокинуть голову. В приоткрытый от удивления и неожиданности рот впиваются горячие пухлые губы. Царапают клыками до крови.