- Я с тобой! - решительно заявила, сейчас соберусь.
И поскакала во всю прыть наверх. Крепдешиновое платье лежало на полке в шкафу. Окинула взглядом, вроде, не сильно мятое. Где же халат-сарафан, в котором выхожу по-стариковски в начале постановки?
- Никита! - схватившись за перила и свесив голову вниз с верхней ступени винтовой лестницы, позвала брата. - Ты не знаешь, где мой стариковский халат для нашей "юности"?
- Он у меня в пакете, с пятницы не вынимал! - отозвался брат.
Краситься я уже не успевала. Переоделась в джинсы, свитер, накинула куртку, прихватила платьице для выступления и поспешно спустилась вниз.
- Отец уже в Доме культуры. Мы закажем такси, - сказал Никита и принялся звонить.
Мы вышли, когда такси подъехало. Мама с няшками остались дома.
- У ворот Крыса, - предупредил меня брат на выходе. - Караулит тебя с утра, поганец!
- Я не хочу его видеть! - проговорила испуганно.
- Знаю, я ему не дам к тебе подойти! - заверил меня Никита.
Как только мы вышли за ворота, он быстро подвёл меня к машине, мы сели в такси, сделав вид, что не видим и не слышим Крылосова, который подошёл к автомобилю и просительно произнёс:
- Женя, можно тебя на минутку!
Я даже головы не повернула. Заставила себя не смотреть на него. Если наши взгляды встретятся и зацепятся на какое-то время, я снова начну думать о нём бесконечно. Мне лучше его не видеть, не слышать и не разговаривать с ним! Теперь все объяснения бессмысленны, только зря мучить себя. Любит другую - пусть любит! Переживу! Должна пережить! Ничего в жизни не стоит на месте, всё меняется со временем.
Пора мне посмотреть правде в глаза. С самого начала Заринка для него была важнее и дороже, чем я. Он бросился к ней в больницу, не раздумывая, оставив меня в трудной ситуации. Поверил о Донцове с ходу, без моих объяснений. Ей поверил - не мне! Там, в полиции, я запрещала себе думать об этом.
Теперь нет смысла прятаться от истины за разными оправданиями. Тогда боялась сойти с ума, страшилась раскваситься ещё больше от подобных мыслей. Теперь, если всё реально оценить, для меня действительность не станет хуже того, что есть. Я уже не упаду духом.
Но всё же не хотела, чтобы умоляющие глаза Лёхи растопили моё сердце. Я его для него заморозила.
Да и какую ложь он может теперь сказать себе в оправдание? Правду-то я знаю: не был Крылосов влюблён в меня с давнишних лет, как утверждал, не грезил мной и не искал встреч, а глупым выпендриванием старался меня задеть, унизить, отнюдь не завоевать. В истории с Заринкой просто использовал меня в своих целях. Каких? Уж ему-то они известны. А для меня как тёмный лес.
Знаю, худшего уже не произойдёт. Куда ещё хуже, чем то, что тебя, обвинив в бессердечности, оставили в тяжёлый момент в тюрьме, не попытавшись вызволить. Он не поверил... И убежал... К той, кого на самом деле любит!
Всю дорогу до Дома культуры сосредоточенно думала об этом. Лучше бы Лёха не попадался на моём пути!
- Что там, в полиции, случилось? И почему именно тебя задержали? - такими вопросами встретили меня "задоринцы".
Они уже слышали, что одну из девушек, танцующих в "Звёздных пришельцах", порезали ножом: в городе плохие новости быстро разносятся. Признаться, я не знала, что отвечать, и вся напряглась, растерянно захлопав глазами. Меня выручил Никита.
- Ё-моё! - воскликнул с досадой. - Не думаете же вы, что Енечка это сделала?! - в его голосе послышалось возмущение. - Калашникову, между прочим, пырнули ножом в её квартире в одиннадцать часов утра, а Женя в это время была на площади, вместе со всеми "пришельцами", да и с вами тоже - ждала, когда начнётся концерт. А ударил ножом Клепиков, одноклассник Енечки, из ревности, он сознался. А в полицию нас увезли для дачи свидетельских показаний по ошибке, думали, мы что-то знаем. А мы ни бум-бум... Понятно всем? Кстати, к вашему сведению, Заринка жива-здорова. Рана оказалась неглубокой. - И предложил решительно: - Давайте, наконец, настроимся на концерт, а всё остальное забудем!
К счастью, на этом разговоры о происшествии прекратились. Брат не отходил от меня, Рич тоже. Похоже, Никита посвятил его в моё, так сказать, тюремное "приключение", поскольку тот вёл себя предусмотрительно и трепетно-заботливо, не задавая никаких вопросов. Когда занавес открылся, и мы все парами, изображая старичков, вышли с разных сторон на сцену, он, держа меня под руку, шепнул мне:
- Поддадим всем жару сейчас! Давай будем выделывать кренделя так, чтобы искры из-под ног засверкали!