Украдкой я посмотрела с завистью вслед удаляющимся по улице Никите и Дашке и тихонько вздохнула, потом прервала затянувшуюся между мной и Ричем паузу:
- Может, мы всё-таки пойдём в кафе вдвоём? Я на самом деле хочу есть. Давай купим что-нибудь вкусненькое.
Парень кивнул и молча открыл передо мной дверь и, придерживая её, пропустил меня вперёд. Кафе полуподвальное, но хорошо освещено, столики в основном четырёхместные. Народу было немного. Мы выбрали столик подальше от всех, я повернулась, чтобы сесть лицом к залу, как неожиданно заметила за столиком по диагонали от нас Донцова с Калашниковой. Ещё не хватало смотреть на них всё наше пребывание здесь!
И я быстренько переметнулась на стул напротив, чтобы сесть спиной к бывшему дружку с его новой подружкой.
Рич спокойно воспринял мои перебежки, плюхнулся на стул лицом к залу. Мы заказали горячие бутерброды с рыбой и куриный суп с домашней лапшой, на десерт - мороженое с кофе. Оказалось, в отношении еды у нас схожие вкусы, если только мой будущий друг не подыграл мне.
Как только официантка отошла от нас, нежданно-негаданно на меня напало словесное недержание. Стала болтать без умолку. Фонтан красноречия так и полился из меня. Совсем забыла о первостепенном правиле завлекания: дать парню поговорить о себе или хотя бы вести равноправный диалог.
В шутливом тоне стала описывать своё пребывание в частной школе в Москве, как боролась там за место под солнцем, то и дело попадая в глупые ситуации. Потом перекинулась на своих любимцев - няшек. Вспомнила их привычку в раннем возрасте всё присваивать.
Как-то раз девочки гуляли с отцом в одном из дворов многоэтажек. Им было тогда по четыре года. Папа Дима оставил их в песочнице, где было несколько малышей, в том числе любимец близняшек - трёхлетний Матвейка, сам же отчим уселся на скамейку и завёл разговор о международных событиях с дедушкой мальчика. Оба увлекаются политикой, конечно, той, что показывают по телевизору, сами же они даже в местные депутаты податься никогда не думали.
Когда они оторвались от своего бурного разговора, то няшек и Матвейку в песочнице не увидели. Обежали весь двор, заглянули в ближайшие улицы - нет ребятишек, исчезли! Кого ни спрашивали - никто не видел.
Тогда не на шутку перепугались и стали названивать всем знакомым, чтобы помогли искать. Позвонили даже в полицию и на станцию скорой помощи. Вспомнив, что няшки перед исчезновением спрашивали, есть ли весной в лесу ягоды, подумали, вдруг они туда уплелись и Матвея с собой увели.
Попросив знакомую женщину посидеть у песочницы на случай, если дети вернутся во двор, папа Дима и дед Матвейки направились к лесу, но по дороге заглянули к нам домой. Матери и нас с Никитой не было. Дверь должна была быть заперта на ключ, но оказалась открытой настежь.
Зашли в дом, а там няшки и Матвейка на кухне преспокойно сидят за столом и пьют сок через трубочку из бумажных упаковок. Малышки взяли ключ из укромного места, сумели сами открыть дверь и залезть в холодильник.
Само собой, они подняли крик, когда дедушка уносил Матвейку домой!
- Он наш! - орали. - Будет жить с нами!
- Близняшки у нас очень дружные, - сказала я. - Стоят друг за друга горой. Но между собой иногда дерутся. Случается у них период психованности или противостояния. Вот, например, возвращаемся мы из Дворца спорта втроём. Они идут дружно впереди меня, взявшись за руки. Вдруг Юля обижается на Аню: та заняла её дорогу. Через минуту Аня надула губы, потому что Юля сказала, что не любит её. Потом неожиданно принялись пинать и толкать друг друга. Немного подулись, попинали попадавшиеся под ноги камешки и... помирились опять навеки. Это обычная для них картина.
Рич слушал и смеялся от души. Смех его был звонким и искренним - неподдельным. Наконец, я замолчала. Как раз принесли наш заказ, и мы принялись есть.
- А теперь твой черёд, Ричард, рассказать что-нибудь о себе, - попросила я, приступая к еде.
Парень хитро улыбнулся, и подпёр одной рукой голову, облокотившись о стол, а другой потёр лоб, при этом задумчиво поднял глаза вверх, показывая, что старательно вспоминает. Я прыснула. Он отклонился на спинку стула и важно начал:
- Во мне много необычного, хотя бы то, что я не умею совершенно рисовать. На уроках ИЗО я изображал на бумаге всякие каракули, дома мама превращала их в рисунок. Однажды она перестаралась, и мой рисунок попал на городскую выставку. Меня наградили и пригласили заниматься в изостудию в детский дом творчества. Мне было ужасно стыдно и неудобно. Я переживал.