- Я хочу вернуться, - тихо ответила Коробова и огляделась вокруг, - а где Дмитрий Павлович? Он говорил, что если кому не понравится новый стиль, тот может прийти назад... Я хочу с вами танцевать.
Все переглянулись друг с другом, спрашивая взглядом - скажем или нет?
- Мы должны её принять, - решительно произнёс Никита, - вы же слышали, как отец говорил, что каждый имеет право вернуться. Настя - наша "задоринка", раз вернулась - значит добро пожаловать домой, Настя! - А потом обратился к ребятам: - Думаю, надо ей рассказать о нашей задумке. Как вы считаете?
Никто не был против, и Никита поведал Коробовой о том, что мы ставим свой мини-спектакль.
- Ой! - пискнула она огорчённо и захлопала длиннющими ресницами. - Смогу ли я? Вы, наверное, уже далеко продвинулись, мне трудно вас догнать!
- Догонишь, - успокоил её мой брат и влюблённо посмотрел на неё, - я помогу, мы можем с тобой прорепетировать, когда сможешь.
- Спасибо, - благодарно ответила Настя. И мне показалось, как-то по-новому посмотрела на Никиту.
О, только бы не влюбилась в него! По-моему, из их союза ничего хорошего не выйдет. Они такие разные. Он умный, серьёзный, ответственный. Свою внешнюю привлекательность не осознаёт. А Коробова же, наоборот, кичится своей красой. Никита будет поступать, как она захочет. Станет чем-то вроде мальчика на побегушках. Эта красавица свяжет его инициативу. Он превратится в сокола без крыльев. И любить она его долго не сможет, только измучает.
Забавно, но я вдруг, как пресловутая прорицательница или экстрасенка, почувствовала холодок притаившейся рядом опасности. А может, просто ревную брата? Ведь с детства привыкла, что он мой, в любой момент могу его позвать на помощь, могу поговорить, подурачиться с ним, поделиться сокровенным.
Пусть Никита лучше влюбится в Дашку. Она от него без ума. Будет верной и заботливой подругой ему всю жизнь. И мне тоже.
В шесть часов нас снова из класса вытеснили "современники". Когда мы, девчонки, переодевались в раздевалке, Настя шепнула мне:
- Хочу с тобой поговорить, Женя!
Мы уединились с ней в фойе на диване. Никита пошёл к отцу: нужно было что-то уточнить. Рич должен был пораньше прийти домой - обещал матери.
- Ну, что ты хотела сказать? - спросила я нетерпеливо.
- Хочу объяснить тебе, почему я ушла из новой группы, - сказала она почти шёпотом, просверливая меня голубыми глазами. - Все наверняка подумали, что я не справлялась. Но у меня получалось, по крайней мере, не хуже, чем у других... Просто он меня постоянно лапал!..
- Кто? Крылосов? - вырвалось у меня непроизвольно.
- Нет же! - раздражённо прошипела Коробова и поспешно принялась объяснять: - Этот хореограф из края! А Лёша всё время хмурый и сердится на меня, если не успеваю. Знаю, он совсем не рад, что выбрал меня. Он хотел тебя, я же видела. Но почему-то передумал... Этот хореограф... - Настя на миг задумалась, словно решала, стоит со мной откровенничать дальше или не стоит, но потом всё же продолжила: - Он беспрестанно поправлял меня и всю дорогу трогал - то за грудь, то за попу заденет. Мне это неприятно. И смотрит как-то масляно-похотливо. Слава богу, пришла эта Заринка и стала с ним кокетничать.
- Вот мразь! - вспыхнула я гневом. Само собой, имела в виду не Калашникову, а Тищенкова. - Надо сказать Кораблёву-старшему, пусть поставит его на место!
- Прошу, не говори Дмитрию Павловичу ничего! И Никите тоже! И никому другому, пожалуйста! - взмолилась Настя. - Все подумают, что я на него положила глаз и наговорила напраслину, потому что он не отвечает мне взаимностью. Ведь всё происходило на виду у всех. Его прикосновения - это же не совращение и не посягательство, правда? Все только будут смеяться надо мной, скажут, мне померещилось. И опять же станут утверждать, что запала на него.
- Ты что? Он же старый! - воскликнула я, брезгливо сморщившись.
- Это для тебя, а для меня нет! - возразила Настя.
- Ты всего на полтора года меня старше!
- Я уже совершеннолетняя - это другое дело, а он привлекательный мужик, - тихо уточнила она.
Мне было ничего не понятно. Я смотрела на неё как на сумасшедшую. Чего эта девушка добивается от меня? Чтобы я просто её пожалела, сказала, ах, какая бедняжка Настя, её возжелал старый козёл? Но, по её мнению, он вовсе не старый козёл, а привлекательный мужчина ещё в молодом соку. Тогда, наоборот, я должна позавидовать ей и восхититься её пригожеством - ах, какая она распрекрасная, её даже заезжий хореограф возжелал?
И зачем Коробовой надо было со мной делиться? Чтобы только лишний раз утвердиться в своей неотразимости или хорошем мнении о себе окружающих? Можно ли рассказанное ею принять за чистую монету?