- Так не пойдёт! У вас ничего не получается!
Голос прозвучал визгливо и неприятно. Я испуганно вздрогнула, но никак не ожидала, что это сказано не всем, а именно нам с братом. По-моему, мы танцевали хорошо, в ритм попадали и от других не отставали.
- Вы не можете танцевать вместе! - жёстко поджав губы, властно заявил Тищенков. - Выглядите как в народных плясках. Зрители привыкли к вашей паре и по-иному не захотят вас воспринимать. А вы должны стать совсем другими. Необходимо, чтобы вы разделились. - И тут же приказал: - Ты, Кораблёв, будешь танцевать с Дюжевой. - И указал на хорошенькую, с русым коротким хвостиком на затылке девушку, увлекающуюся и латиноамериканскими танцами, и хип-хопом, как ни странно, - я её видела не раз во время уличных выступлений, ну и с бальниками на сцене. - А ты, Кораблёва... - Хореограф обратился ко мне и задумчиво погладил двумя пальцами свою бородку. - С кем же тебя поставить?!..
- Со мной! - вдруг раздалось у меня сбоку. - Можно я буду танцевать в паре с Лапушкиной? - Это Лёха Крылосов попросил.
Я метнула на него обеспокоенный взгляд. Вид у него был чересчур вежливый, что настораживало. Но не крикнешь же: "Я с ним не хочу! Выделите мне другого!"
- Хорошо, - согласился Максим Анатольевич, - только ты как будто уже в паре с Калашниковой?
- Её сегодня нет, а потом она может танцевать с ... Гусевым. Из них неплохая пара получится. Вы же у него Олю Дюжеву забрали. Он остался без партнёрши.
- Да, конечно, - признал Тищенков. - Гусев, ты встанешь в пару с Калашниковой. Надеюсь, ты не против?!
Парень не возражал.
- Я против, он может Енечку специально уронить! - неожиданно заспорил Никита. - Отец сказал, что мы у вас будем делать перевороты.
Он взял меня за руку и, как в детстве при встрече с задиристыми мальчишками, чуть шагнул вперёд, плечом закрывая меня. Смешно и нелепо, конечно. Я давно умею сама давать отпор.
- С чего бы мне её ронять... специально! - иронично произнёс Лёха, сделав небольшую паузу перед "специально", в тёмно-карих глазах засверкали хитринки. - Я же не шизик и не кретин. Хотя и не дылда с замашками дубины стоеросовой, как кое-кто из её нынешних поклонников. - Явный намёк на Рича, догадалась я. - Но силы и ума у меня хватит, чтобы удержать на весу барашка вроде твоей Енечки.
Я посмотрела на брата и краем губ дала понять, чтобы не протестовал дальше. Он легонько кивнул и не спеша направился к новой партнёрше. Я же осталась рядом с Крылосовым, но глаза уставила на хореографа - какое движение он нам сейчас покажет. Лёха придвинулся ко мне и неожиданно положил руку на мою талию. Её тепло стало обволакивать меня, я растерялась. И попыталась отцепить его пальцы, горячо впившиеся мне в бок, и оттолкнуть парня. Однако не тут-то было, он не отпускал меня.
- Ну, Ехидничка, - прошептал мне на ухо полушутя, - теперь держись! Твой тонкий стан - в моих руках, что захочу, то и буду делать с ним, надеюсь, он крепок - не переломится.
Чуть позже, после объяснений хореографа, мы начали с ним танцевать. Крылосов держался уверенно, постепенно я к нему приноровилась. Максим Анатольевич к нам не цеплялся, зато брату постоянно делал замечания. Тот терпел, не возникал.
Кстати, меня Тищенков не трогал, чего я боялась после признаний Коробовой, лишь пару раз несильно стукнул по ноге, чтобы я не тянула носочек высоко и с изяществом, но ничего эротического в этом я не почувствовала.
Удивительным было другое: прикасание Крылосова, моего раздражителя, злостного досаждателя и мучителя доставляли мне удовольствие. Мало того, по его лицу я видела, он тоже наслаждался танцем со мной.
Спустя какое-то время нескольким парам, у которых более или менее получалось, в том числе нам с Лёхой, хореограф велел сесть на скамейку. А сам занялся с теми, кто не успевал отработать движения. Среди них был и мой брат. Скорее всего, из-за его партнёрши.
Расположившись на краю скамейки, у стены, мы с Крысой тихо, шёпотом стали переговариваться. Удивительно, совершенно не нападали друг на друга, словно только-только познакомились и горим желанием узнать собеседника получше.
Он спрашивал, довольна ли я прошедшим летом и где побывала. Я интересовалась его работой в юношеской редакции при телестудии, не раздумал ли поступать на факультет журналистики.
- Не раздумал, - ответил твёрдо, - конечно, журналистика теперь больше не боевитая, а прислужно-сенсационная. Но я надеюсь вернуть ей истинное назначение - сообщать людям правду, помогать им искать справедливость.
- Тогда уж лучше поступай на юридический, - посоветовала я. - У юристов больше возможностей.