Вид Лёхи был не менее смущённым и оторопелым, чем у меня. Наверное, он сам не ожидал, что скажет такое. Почему-то на ум пришло Дашкино высказывание о том, что было бы потрясно, если бы дерзкий и неуязвимый Крылосов вдруг начал страдать по мне и ходить за мной хвостиком. Конечно, это было бы здорово! Только вот что-то сомнительное шевельнулось внутри - так всё похоже на неправду!
С другой стороны, с чего бы ему врать? Только лишь досадить мне? Или Заринке?.. Это так глупо и непохоже на Крылосова. По-моему, он на интриги не способен, в его характере - действовать прямо.
Вдобавок все симптомы общения с ним в последние дни показывали на неравнодушие ко мне. Я же не пуленепробиваемая, наконец, и не низкочувствительная, то есть не способная разобраться, где искреннее влечение, а где притворство. Мои инстинкты, которым я отдалась от ушек на макушке до пяток, спрятанных в кроссовках, твердили о симпатии, зарождающейся ко мне в наглом сердце этого парня. Притом и о моей симпатии. Тяготение вспыхивает вопреки моему желанию.
Постепенно отошла от шока и осмелела.
- Что ж ты тогда привязываешься ко мне с разными подвохами и хамишь сплошь и рядом? - спросила с вызовом.
Лёха широко улыбнулся и снова притянул меня к себе, так близко, что мы коснулись грудью друг друга. И опять приятная волна прокатилась по моему телу.
- Ты вызываешь во мне постоянное любопытство, можно так сказать, - зашептал мне в ухо.
- Значит, тебе нравится надо мной издеваться? - так же тихо промолвила, абсолютно без какой-либо злости.
- Ну что ты! - покачал головой парень и поцеловал меня в висок. - Мне нравится за тобой наблюдать. Это так любопытно!
- Я что, тебе насекомое? - спросила не сердясь.
Крылосов хихикнул по-мальчишески задорно.
- У насекомых не бывает таких удивительных глаз! Знаешь ли ты, что по-настоящему зелёных глаз на земле лишь два процента?
Я кивнула.
- Некоторые думают, что у тебя цветные линзы, - продолжил он. - Я даже однажды поспорил с одним чуваком... Ведь тебя с пятого класса помню. И всегда ты была зеленоглазой ведьмой.
Вот тут я рассердилась и высвободилась из объятий.
- Ты, случайно, не поспорил и теперь обо мне? Что-то ты ко мне добренький вдруг стал! В глаза заглядываешь и хвалишь их, целуешь и смотришь с обожанием!.. Прекрати и убирайся прочь! Я раскусила тебя, Крылосов! - крикнула гневно.
Парень будто не слышал моего вопля, смотрел на меня заворожённо и улыбался. А, очнувшись, произнёс спокойно:
- Ну, ладно, Ехидничка, ты меня и вправду раскусила. Только не в смысле спора. Ни с кем я не спорил! - Замолчал и махнул рукой, показав, что прощается, повернулся и быстро направился к двери. Уже открыв её, обернулся и медленно проговорил: - Ты мне действительно нравишься - я не врал! Жаль, что ты в это не веришь! - Неожиданно плутовато подмигнул мне. - А целоваться с тобой было классно!
Если бы я была в туфлях или сапогах, то запустила бы ими в него. Но на мне кроссовки со шнурками, которые нужно расшнуровывать. Поэтому в бессилье опустилась на скамейку. Придурок чокнутый! Вот у него взаправду язык без костей: мелет всякую чушь! Непредсказуемый, неразборчивый хам! Пустобрёх, обормот и невежа! Ругала я парня вовсю про себя.
Но где-то подспудно осознавала, что сама тоже не лучше: обмякла, расчувствовалась, упивалась блаженством. Совсем обалдела и потеряла бдительность - забыла, с кем имею дело.
После всех размышлений мне сначала стало очень грустно. А потом ни с того ни с сего я развеселилась. Всё-таки смешно: какая бы презабавная парочка получилась из нас с Крысой, если бы он действительно испытывал ко мне чувства, а не разыгрывал их! Мы же наверняка перегрызлись и вдрызг разругались с первого дня!
По дороге домой грусть вовсе меня покинула. Дождь, брызгавший с утра, прекратился. Солнышко на небе сияло и радовало. Я его поприветствовала.
Есть у меня странная привычка с детства - разговаривать с солнцем. Конечно, с самой собой, как все, я тоже разговариваю частенько мысленно и вслух. Но с солнцем у меня разговор особенный. Но бывает он редко, только в отдельные счастливые или, наоборот, ужасно несчастливые мгновения. Причём если идёшь ему навстречу. Обычно я что-нибудь прошу у него - чего очень сильно-пресильно хочу.
Солнце, как мне кажется, на мои слова, мысленные или высказанные вслух, откликается. Сверкнёт или мигнёт своими лучиками одобрительно. Бывает, и чуть закачается, возражая. И непременно всякий раз вселяет в меня надежду и поднимает настроение.
В данный момент я как раз шла ему навстречу, оно светило мне прямо в глаза, ослепляя.