- Это зов крови, - довольно заявил, выделяя мне деньги. - У тебя в роду с моей стороны все журналисты - и я, и бабушка, и дедушка, и прадед. Вот почему ты тянешься к нашему делу, хочешь постичь его до тонкостей!
В клубе собрались мировые ребята из разных школ, руководитель - непризнанный юморист, бывший кавээнщик и знаток русской речи, шуток и приколов. Я там нашла себе подружку по душе, которая, кроме острословия, увлекалась еще аниме - японскими мультфильмами - и экспериментированием своей внешности.
Мира считала, что нужно постоянно выделяться из толпы и показывать свою индивидуальность. То и дело меняла цвет волос и всегда на необычный, то фиолетовый, то красный, то синий, иной раз в несколько цветов. У нее была целая коллекция мелков и красок, которые легко смывались.
Одевалась, на мой взгляд, тоже нелепо и чудовищно. Надевала зелёное платье с оранжевыми брюками или узкую малиновую мини-юбку с жёлтыми лосинами и футболкой с ужасным рисунком вроде черепа.
Она и меня пыталась уговорить изменить свой стиль, чтобы стать более заметной. Но я не поддалась. Мне нравилась моя внешность. К тому же после того, как я стала в классе обороняться остроумными ответами, презрительность во взглядах моих одноклассников исчезла, появилось даже уважение.
Они наконец-то поняли, что поиздеваться и зло пошутить я и сама мастер, так что спуску не дам. И не было смысла выделяться за счёт смены цвета волос и вульгарной одежды.
Между тем с началом летних каникул, перед самым приездом сводной сестры из Англии, я решила выпендриться, а может, просто позлить всю семейку, с нетерпением ожидающую "любимого беспорочного ангела". Посыпала макушку головы красной и зелёной сухой смываемой краской, купленной в мае на индийском празднике Холи или по-русски фестивале красок. А перед этим обрезала свои густые средней каштановости волосы до плеч, тем самым ликвидировала выпестованную мамой с большой любовью косу ниже пояса, и купила лосины и футболку из Мириного репертуара.
Но я никак не ожидала, что в это же время прилетит в Москву отчим по каким-то своим делам. Как только он увидел меня, красно-зелёную, с лохмами в разные стороны, в обтягивающих фиолетовых лосинах и короткой футболке до пупка, с вульгарным могильным рисунком на груди, просто обомлел. Опомнившись, стал ругаться и обвинять отца в моей распущенности.
В итоге, отчим забрал меня в Тихинск и приказал строго-настрого забыть о столичном образовании навеки, заявив, что я должна в будущем выбрать вуз поближе к дому. Потому что столица противопоказана моей увлекающейся натуре. Тем более, что там нет надлежащего присмотра. А я и рада была. К Москве я не прикипела душой.
Мой родной отец не сумел меня отстоять. Он всегда терялся перед упорной силой второго мужа мамы. В результате после этого я уже не бывала в Москве.
Впрочем, такая постановка меня совсем не расстраивала. По ватсапу я общалась с отцом раз или два в месяц, с Мирой почти каждую неделю обменивались эсэмэсками, фотографиями и видео. Мне этого хватало.
Не знаю, чем бы завершился наш с мамой разговор, если бы домой не пришёл Никита, мой сводный брат, и не отвлёк её внимание на себя. Почувствовав наше боевое настроение, он использовал против мамы самое испытанное оружие: заявил, что страшно проголодался. Мама тут же принялась накрывать на стол, она патологически не выносила, когда её домочадцы голодали. Никита - сын моего отчима. Но не мамы, рождён другой женщиной.
Глава III
В моих родственных связях, точнее семейных, можно запутаться. Я и сама лет до шести, например, думала, что отчим - мой родной папа, а тот дядя, что живёт в Москве и шлёт мне подарки к дню рождения и Новому году, наш родственник.
Сколько себя помню, Никита живёт с нами. Он младше меня на девять месяцев, и я почти до школы не сомневалась, что он родной мне по крови и у нас общая мама. А та женщина, которая иногда его забирала на выходные, была нашей тётей, причём недоброй, потому что не выносила меня.
Без сомнений, она напрочь игнорировала меня. И я решила, что тётя просто не любит девочек, поэтому не пригашает к себе меня.
Никита всегда называл мою мать мамой, как и я его отца - папой, лишь позже, когда стала летать в Москву на встречи, начала добавлять имя, чтобы не запутаться. Московский отец также превратился в папу Костю.
Мне кажется, что Никита больше привязан к моей маме, чем к своей.