Какой же он всё-таки хороший! Жаль, что моё сердце рядом с ним не трепещет. Рич для меня почему-то как брат. Так и хочется его защищать или, наоборот, броситься под его защиту. Что-то похожее я испытываю, находясь рядом с Никитой. Но никаких бурных волнений.
Постой, о ком это он говорил, перед которым мне хочется показать, что он не единственный? Донцова в зале не было видно. Неужели догадался о Крылосове? Этого ещё мне не хватало! Правда, Рич не болтлив, но не хочу, чтобы думал, что я снова безответно втюрилась.
Марик жил с матерью в большой трёхкомнатной квартире в центре города, отец его несколько лет назад погиб в море. Тогда рыболовецкое судно затонуло вместе со всем экипажем. Несколько человек нашли через месяц замёршими. Пастухов был капитаном, он оказался среди немногих, кого выбросило море.
Квартира выглядела по-современному. Дорогие обои, красивые картины природы на стенах. При этом в ней, на мой взгляд, не было вообще бесполезных предметов: всё смотрелось к месту, к тому же казалось новым и ухоженным. Дашка мне сказала, что мама Марика - хозяйка частной аптеки. Поэтому неудивительно, что у них нет ничего старого, как у нас, например, или у Нахимовых. У нас в доме мебель, хотя большей частью и осталась от уехавших дедушки с бабушкой, всё же добротная и надёжная. А у Даши столы, стулья, диваны, можно сказать, едва держатся - побитые, покорёженные или поцарапанные её отцом в пьяном угаре.
Мы явились втроём. Марик без стеснения поцеловал Дашу в губы и обнял собственнически. Во мне невольно шевельнулась ревность: я всегда была в центре внимания подруги, теперь придётся делить её, увы, никуда не денешься.
Именинник учтиво принял наши подарки, восхитился ими, сказав, что давно хотел такой эспандер, а книги прочтёт от корки до корки, и проводил нас в большую комнату, где уже был накрыт длинный стол.
До нас уже все приглашенные пришли. Мы все, кроме Оли Дюжевой, из одной школы и знаем друг друга, по крайней мере на лицо и фамилию, так что не требовалось никого представлять.
Стол был обильно уставлен разными салатами, фруктами и пожаренными курицами на больших блюдах. Мама Марика хорошо поработала или, возможно, просто заказала еду в ресторане на дом, но главное - сама она, умница, ушла из дома, чтобы не мешать сыну веселиться с друзьями.
- Все соседи предупреждены, - объявил нам именинник, - так что можем орать, греметь, топать и плясать в своё удовольствие, никто замечаний делать не будет. Но мясо и картошку на горячее мне придётся разогревать самому в микроволновке. И чай заваривать. Кстати, всё это я умею делать прекрасно, не расстраивайтесь! - и засмеялся, расплывшись в обаятельной улыбке.
После чего предложил сесть за стол, на котором у каждого места были карточки с фамилиями, словно мы были в английском замке у аристократа.
- Это для того, чтобы дамы оказались между двумя кавалерами, - пояснил Марик с хитринкой в голосе. - Чтобы было кому ухаживать. Из двух всегда найдётся кто-то более обходительный.
Я оказалась между Мариком и Крылосовым, Дашка сидела от Марика с другой стороны, а Никита был на обратной стороне стола с Олей Дюжевой. Мне вдруг стало тревожно и захотелось, чтобы был рядом Рич, добрый, спокойный, надёжный, а не Лёха, непонятный, непредсказуемый, взрывной. Не знаешь, чего от него ожидать, вот и сиди настороже весь вечер.
И ещё к тому же у меня коленки стали дрожать. Только бы Крылосов не заметил, ведь может съехидничать по этому поводу. Хорошо, что я в платье своём нарядном, морской волны: расклешённым подолом можно прикрыть трясущиеся ноги. Дашка тоже сегодня в своём тёмно-фиолетовом платье. Кстати, после того, как она стала мыть полы в редакции, похудела и постройнела. Если ещё потеряет килограммов пять, станет прямо иконой стиля натуральной очаровательной блондинки.
Парни открыли шампанское и разлили по бокалам. Первым слово взял, конечно же, Крылосов. Он подчеркнул, какой умный и добрый симпатяга - Марик, все его в классе любят, а для него самого он стал просто спасением.
- В то время я потерял сразу друга и любимую девчонку одновременно, - сказал полушутя-полусерьёзно. - Оба они умотали в далёкие города. Сердце моё было разбито. Тут в наш углублённый, восьмой "Д", из другой школы явился славный рыцарь Марк и стал моим утешителем, доверенным лицом и братом. Принял меня со всеми моими недостатками, а я - с его достоинствами, потому что недостатков у него нет.
Сегодня мой друг переступает черту совершеннолетия. Думаю, он первым из нас делает это... - Секунд пять помолчал, оглядывая сидящих за столом быстрым взглядом в ожидании возражений, когда их не последовало, возбуждённо продолжил: - Теперь ему всё можно! - Раскосые глаза Лёхи хитро засверкали. - Представляете, он может управлять автомобилем и ездить вполне законно у полиции под носом! Может жениться, черт возьми, на ком угодно! И развестись, если придёт охота!