– Что привело вас ко мне в столь ранний час, матушка? – устало сел, всё ещё ощущая последствия вчерашней ночи.
– Я думаю, что этот вопрос ты должен задавать не мне, сын мой. А тому гостю, что сейчас ожидает тебя в гостиной, – она нервно махнула веером, будто отгоняя неприятные новости подальше от себя.
– А это уже интересно, – я в задумчивости отвёл взгляд к окну, мысленно вспоминая все недавние договорённости о встречах, но, не найдя чего–либо стоящего, снова обратил свой взор на мать. – И кто же к нам пожаловал?
– Ты не поверишь, но это поверенный графа Олдмана. Сказал, что у него срочное дело к Его светлости. Поэтому я здесь. Во что ты опять влез, сын мой? Неужто моё сердце и без того мало претерпело тревог?
– Не преувеличивайте, маман, я думаю – это лишь досадное недоразумение, которое не стоит вашего внимания. Сейчас я спущусь и всё выясню. Уверяю, вам не о чем беспокоиться.
Ах, если бы я был сам в этом так уверен. Воспоминания о прошлом вечере никак не хотели возвращаться, клубясь в сознании сизым дымом, путаясь и мешая мыслить разумно.
Спустя полчаса я уже стоял на пороге гостиной на первом этаже, и собирался открыть дверь, отослав подальше дворецкого. Почему-то мне не хотелось, чтобы у этого разговора были лишние наблюдатели. Достаточно было интереса матери, что преследовал меня по пятам, окутывая вязким облаком.
– Ваша светлость! – поверенный поклонился, и, выпрямившись, протянул мне небольшую чёрную папку.
– Что это? – Не хотелось её брать, всё моё естество словно противилось этому, но правила приличия, будь они неладны, требовали от меня определённого поведения, независимо от того, хочу я этого, или нет.
– Прошу прощения, я не представился. Меня зовут Майкл Бинг, я поверенный господина Олдмана, и пришёл сюда по его поручению.
– Неожиданный визит в столь раннее утро, – я вальяжно сел в кресло, всем своим видом показывая, что именно я здесь являюсь хозяином положения, и лишь моя воля может что–то решать.
– Прошу прощения, но того требовали обстоятельства.
Я со злостью кинул папку на стол. Терпеть не могу какие-либо недосказанности и охотнее бы пошёл на диалог с тем, кто сразу поясняет суть дела, а не ходит вокруг да около:
– Ближе к делу, господин Майкл.
– Как вы можете видеть из бумаг, что я вам принёс, – он указал рукой на всё ещё закрытую папку, что камнем лежала на столе, – вы сейчас находитесь в поместье, что принадлежит графу Олдману.
– Ты с ума сошёл? – В гневе уже практически потянулся к жабо, что красовался на шее поверенного, как внезапно вспышка воспоминаний озарило мой разум.
Вечер, я в клубе, сижу за столом… С кем? Нахмурился, будто бы фокусирую зрение, хоть и понимаю, что это лишь воспоминания, лишь память о том, что происходило вчера. Филипп покидает меня, но перед этим пытается что-то сказать, на что я ожидаемо отвечаю категоричным отказом, и продолжает вечер в компании… В голове всплывает образ графа Олдмана, какие-то бумаги на столе. Вроде как что-то подписывал вчера.
– Чёрт! – я резко открыл папку и начал перебирать находящиеся там бумаги.
– Полагаю, вы вспомнили всё, что вчера происходило, – Майкл Бинг, кем бы он ни был, сейчас светился счастьем. Ещё бы, такая сделка, да ещё и без усилий, не многим так везло.
– Лучше бы не вспоминал, – я в изнеможении откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, словно стараясь исчезнуть из этой комнаты, вернуться туда, в то время, когда ставил подпись на бумаге и закладывал своё родовое поместье в счёт проигрыша графу.
– Я могу что-то сделать, чтобы дом остался за мной?
– О, безусловно, граф предусмотрел и такой вариант. Вон там, на, кажется, второй странице, расписаны условия возврата, – мужчина большим толстым пальцем ткнул в пункты, что были написаны мелким трудночитаемым почерком.
***
– И что ты решил? Что будешь делать? – Филипп наклонился поближе, стараясь как можно тщательнее изучить документ, что я принёс ему. Но даже бегло прочитав его, Филипп понял, как я влип. Либо дом через полгода уйдёт к своему новому хозяину в лице графа Олдмана, либо мне придётся раскошелиться на довольно большую сумму, да ещё и в довольно короткий срок.
– Не знаю. У меня нет таких средств, – я взял в руки стакан с односолодовым виски, но, поднеся к губам, резко отставил в сторону, расплескав несколько капель жидкости вокруг.