— Дождитесь вечера!
— Быть не может! – ахнули подруги. – Ты действительно намерена выиграть спор?
— Он сделает тебе предложение?
— И ты при всех бросишь его? – не поверила Милли. — Признавайся, ты с ним просто договорилась?
Я уже в негодовании раскрыла рот, чтобы выплеснуть злость от такого дикого предложения, когда вдруг появился этот самый обсуждаемый объект с бокалами в руках.
— Леди… — передав бокалы подругам, граф хитро улыбнулся, после чего обнял меня за талию. – Прошу меня простить, но я соскучился по своей даме.
И на меня... обрушился ветер. Сильный, могучий и страстный. Он овладел моими губами столь неожиданно и упоительно, что я просто растерялась, чувствуя, как вдруг заныло в ладошках. И вроде надо оттолкнуть, а не хочется… не хочется, пока его рука в какой-то момент не оказывается у меня на ноге, пока не начинает медленное путешествие от бедра вверх, собирая по пути легкую ткань вечернего платья.
— Г-граф Райванский! – возмущенно прошептала я, пользуясь случаем, что моим губам дали свободу. – Это не прилично!
— Да, Эля, — прерывисто выдохнул он, — на грани неприличий, но кто заметит в вихре кружащихся гостей?
И только сейчас поняла, что стоим в центре зала, среди танцующих пар, в то время, как граф осторожно поддерживает меня, не давая упасть, что было как нельзя кстати, так как ноги после наглых губ и шаловливых ручонок Райванского ослабли и совсем не держали. Однако почти сразу внутри образовался холодок осознания, возвращая мне здравый смысл.
27 декабря вечер
Он слышал?! Слышал наш разговор? И если слышал то, что теперь? Как мне себя вести? Что сказать?
— Граф я…
— Шэйн, — в который раз напомнил граф, продолжая как ни в чем не бывало придерживать за талию. – Шэйн, Элланька, запомните, будущего супруга стоит звать по имени.
И чего я так разнервничалась? Даже услышь он правду, приворот все равно заслепит глаза.
— Шэйн, а почему вы выбрали наш городок? – решила понизить градус нашего танца, кладя руки ему на плечи и делая первый шаг.
— Мне гадалка нагадала, будто бы судьбу свою здесь встречу.
Вот и разбери – шутит он или серьезно?
— Ага, — скептично поддакнула я, — ещё скажите, что эта самая судьба и проклятие ваше снимет.
— Снимет, Эля, снимет… — прошептал граф мне в губы, сильнее прижимая к себе и слегка приподнимая над полом, так, чтобы наши лица были на одном уровне. – И сделаешь это ты, любимая, со стонами изгибаясь в моих руках, не в силах сдержаться от страсти, когда я буду снимать с тебя всю одежду, покрывая поцелуями каждый кусочек твоей кожи, каждую складочку…
— Прекратите! – вспыхнула я, не зная, куда девать глаза от его постыдных речей.
Всего полтора часа, Дори, полтора, ты сможешь, потерпи немного.
А этот, который под приворотом, который решил поиграть в искусителя, продолжал смущать:
— Я буду шептать как заговор, как молитву твое имя, имя спасительницы, что сняла проклятие… Дориэлла, Дори, Эля, Элланька и целовать… целовать.
28 декабря
— Да прекратите же! – я зажмурилась, лишь бы не видеть его потемневших глаз. – Мы же танцуем, в конце концов! Нас могут услышать! И вообще, не уходите от темы! Лучше признайтесь, что нет и не было никакого проклятия!
— Есть Элланька, — наконец поставили меня на ноги, чтобы тут же закружить в очередном танце сменившейся музыки. – И именно вы станете моей законной супругой, что разорвет этот замкнутый круг.
Не дождетесь, граф!
Кажется, граф и не собирался ждать, на очередном круге вновь прижав к себе. И так уютно стало, тепло и в то же время больно. Больно оттого, что всё лишь последствие зелья, нет никаких чувств, ничего нет, а мне вдруг так захотелось, чтобы меня по-настоящему любили, по-настоящему обнимали, также горячо целовали, заверяя в собственных чувствах. На деле же граф даже в мою сторону не посмотрел бы, не замечая ничего дальше своего носа.