- Маме не скажем? Зачем ее зря беспокоить? А я буду осторожнее, обещаю.
Нехотя я отлипла от его груди, все еще шмыгая носом, и с благодарностью взяла протянутый платок. Черт, в него даже шмыгать жалко, стирать придется, а платок пахнет им. Какая же я размазня!
Максим
Ирины дома не оказалось.
- Не психуй, раздевайся, сейчас я что-нибудь на ужин придумаю.
Света уже переоделась в свои короткие шорты, повязала фартук, скрыв торчащие соски, и как настоящая хозяйка орудовала ножом, каждую секунду рискуя оттяпать себе пальцы.
- Да кто так режет? – не выдержал я, вставая у нее за спиной и перехватывая руки. – Смотри, огурец держишь пальцами параллельно ножу и отмеряешь толщину слоя. Вот так…
Света напряглась и притихла, позволяя мне орудовать ее пальцами и ножом.
- Так безопасно, видишь?
- Мх-м…
Нож вывалился из её пальцев, рука под моей задрожала, но, блядь, когда цыпа повернула голову, уткнувшись носом мне в шею, и отклячила зад, то я совсем не телефоном упёрся ей между ягодиц…
- Что ты…
Её язык скользнул по шее, оставляя мокрый след, мои руки сами перехватили её талию, прижимая теснее, а бедра зажали к кухонному гарнитуру. Я закрыл глаза, погружаясь в ебучее желание. Ничего не хотелось так, как позволить себе её. Меня накрывало не только от похоти, но и от нежности, предвкушения. Я потом буду искать себе оправдания, почему не устоял, не оттолкнул. А сейчас хочу просто чувствовать то, что чувствую.
Я сдвинул руку с талии выше, накрыл грудь под нелепым фартуком и выдохнул, чувствуя, как в ладони наливается грудь, тычется соском между пальцев. Я инстинктивно двигал бёдрами, все жестче вдавливаясь в ее попку. Дыхание сбилось, губы искали ее.
Светка, как дьявольское искушение, извивалась в руках, цеплялась за пальцы, запястья, слепо тыкалась в шею, щеку и просила, просила…
Глупая, ты же сейчас допросишься!
Я так долго сдерживал свои порывы, а сейчас меня несло. Её лихорадочный румянец, сбитое дыхание и откровенный изгиб тела, идеальный для траха, блядски соблазняющий, чтобы сорвать ее пародию на шортики и выебать на кухне до срывающих голос криков.
- Цыпа, твою мать…
В ответ тихий вздох, шипение и я рывком сажаю ее перед собой, разводя колени, цыпа обхватывает шею и впивается губами в мои. Я лихорадочно глажу ее ноги, закидывая себе на талию, тискаю попку, подталкивая ближе и тащусь от желания, упираясь членом между ног через долбанные слои одежды.
- Хочешь меня?..
Её грязный шепот в губы и дерзкий укус с посасыванием. Я шлёпаю по попе и с рыком сильнее упираюсь в такое желанное место. Блядь, у меня крышу сносит от прижатого ко мне тела, от влажных мягких губ, от этого нескромного обещания быть послушной, сладкой.
Позвоночник прошивает удовольствие, и я ругаюсь, перехватывая ее руку и накрывая ей свой ноющий пульсирующий пах. Блядь, я реально пытался убедить себя, что могу держать руки подальше от нее?
Я впился в ее рот, оттрахивая языком так, как хотел бы трахать ниже. Сначала облизать каждую складочку, потом ворваться внутрь, выбить крики из цыпы языком, почувствовать, как она стискивает мне голову бедрами.
Зарычал, почувствовав, как она вцепилась в волосы, и оттягивает голову назад. Нет, цыпа, не теперь. У меня начинается ломка, как только я на сантиметр отрываюсь от твоего тела.
- Мама… мама пришла… Пусти. Макс! Очнись! – шипит или стонет.
Меня определенно напрягает ее тон, тревога, сожаление, но еще больше не нравится, что она уворачивается и сжимает зубы, не пуская в свой сладкий ротик. Блядь, это вообще выбешивает. Вот всегда с ней так: сначала покорная, отзывчивая и через мгновение колючая, вызывающая.
Я перехватил затылок цыпы, всасываясь в рот и торжествуя, чувствуя, как она со стоном поддается и размыкает зубы, и тут как выстрел в голову влетает голос Иры.
- Вы уже дома?
Что, блядь, я творю?!
Надо отдать Светке должное, она с неохотой, но довольно проворно отлипла от меня, поправила фартук и дрожащими пальцами попыталась резать грёбаный огурец.
- Оставь его, сначала нож наточу.
Меня трясло не меньше и повернуться к Ире я не мог, так и таранил долбанный гарнитур.