Блядь! С этими страстями в личной жизни, я совсем забыл про главный геморрой.
- Слушаю.
Напряженные переговоры, перемеживающиеся матюками, угрозами и уговорами, закончились только в девятом часу вечера. Я был вымотан, голоден и зол!
- Пусть будет по вашему, Максим Денисович. Вот только охрана внизу наша – это остается!
- Если вы берете на себя обеспечение безопасности всего бизнес-центра, то мы договоримся.
- И аванс внесем позднее. После заезда. Вперед только обеспечительный платеж.
Я и тут согласился, потому что выкатил первоначальную сумму, что почти считается отказом сдавать помещения. Скажем, такие небольшие уступки, как личная охрана и отсрочка в платеже – это мелочи по сравнению с потерей такого арендатора.
Ввалился домой уже к одиннадцати и сразу стал втягивать носом воздух, мечтая уловить запах сегодняшнего ужина, но…
- Вернулся? Опять по клубам рыскаешь, рысак?
Черт, про папу я забыл!
- Работа.
- Да какая это работа – штаны в офисе протирать! Я говорил тебе, давай к нам, в аэрофлот. Но уперся же… Эх. Ирина звонила.
- Тебе? – удивился я.
- Ну не совсем. Скорее уж я ей – время позднее, тебя нет. Подумал, вдруг у нее зависаешь? Чего меня бы не предупредить.
- Твою ж мать! Папа, ну нахера ты лезешь в мои отношения с Ириной?! Ты мог позвонить мне.
- Я звонил. Несколько раз!
Только тут вспомнил, что так и не перевел телефон с беззвучного режима. На экране было несколько пропущенных от отца, пару звонков от Иры и смс от Светки.
Я открыл сообщение и пробежал глазами:
«Ты запустил инстаграм, а твоя ярая фанатка скучает по фото с голым торсом».
Усмехнулся, закрывая сообщение и вспоминая, что уже утром моя ярая фанатка получит голый торс в свое полное распоряжение.
Я залез в холодильник и разочаровано соорудил стрёмный бутер из найденного сыра, колбасы и какой-то зелени. Блядь, вот почему снова назойливо вертится мысль, как идеально Светка вписывается в мою жизнь, не только сексом, но и домашними ужинами, и презентабельной внешностью, и даже азартом, с которым готова влезть в любую предложенную авантюру.
- Я в душ и спать.
- А я телек посмотрю. Бессонница.
- Пап, а откуда у тебя номер Ирины?
- Мы вчера еще обменялись. На всякий случай.
- Просто отлично, - тяжело вздохнул я. – Не звони ей больше, ладно? Ты вернулся со своим наполеоновским размахом не вовремя, я как раз собирался расстаться с ней.
- Что, другая появилась? Брось ты этих своих пустышек! Иринка стоящая женщина!
Поморщился. Появилась, но походу ее придется держать в тайне не только от бывшей любовницы, но и от папы, симпатизирующей любовнице.
- Стоящая, не спорю. Но не моя. Ты не заметил, как она перепугалась перспективы с внуками? Нет? А вот меня напрягла ее реакция. И не только эта. Не знаю… Или я действительно еще не встретил ту, с которой захочу остаться навсегда, или её просто не существует, пап.
- Еще десять лет назад сказал бы тебе, что ты слишком молод, перебесишься. Но поверь старику, в тридцать пять уже предельный возраст, когда ты еще можешь смириться делить свою жизнь с кем-то. А потом это станет сплошным неудобством и раздражением.
- Это ты по своему опыту судишь? – не сдержался я. – Не смог смириться с матерью и маленьким ребенком, поэтому постоянно отсутствовал?
- Вот не надо опять за старое. Ты хотел в душ? Иди.
- Я ненавижу твою авиацию и отказался стать пилотом именно поэтому, пап, чтобы у меня не было искушения бросить свою семью, прикрываясь ответственной и важной работой. Слишком важной, которая дороже жены и ребенка.
- Ну давай, обвини меня еще в том, что не женишься ты тоже из-за детских обид!
- Н-нет…
Я смешался. Обиды с детства все еще грызли, но не настолько, чтобы огораживаться от сближения с кем-то. Просто не выходило, не получалось. Девушки были не те, время не то…
- Нет, просто я не встретил ту.
- Вот и озаботься, чтобы встретить и отказ от авиации не стал пустой жертвой на алтарь несуществующей семьи.
- Ты опять об Ирине?
Он кивнул, потом махнул на меня рукой и ушел в спальню.
А меня словно придавило бетонной плитой. Что я делаю? Сейчас свяжусь с молодой девчонкой, еще полгода-год потеряю на эти бессмысленные отношения, потом на меня накатит опустошение, которое снова буду лечить в клубах с Костяном, вытрахивая разочарование и злость в пустоголовых дурёх. И года через два вернусь к отправной точке: мне будет тридцать восемь, холост, разочарован, в семейном плане бесперспективен и все отношения оплачиваются сразу же при выходе из моей квартиры заранее заготовленными бумажками на тумбочке.