Оглянувшись ещё раз, я снова улыбаюсь маленькому сероглазому мальчику.
— Приятно познакомиться, Паркер. Я уверена, что у нас будет замечательный день.
Он торжественно кивает, и у меня сжимается сердце. Он всегда был таким сдержанным? Или это из-за того, что его отца больше нет? Наверно его жизнь перевернулась с ног на голову.
Мы проезжаем совсем немного и оказываемся в небольшом жилом комплексе на окраине города. В центре находится небольшая детская площадка, рядом с которой раскинулось широкое поле, а чуть поодаль — небольшой холм, который мог бы стать идеальным местом для катания на санках, если бы у кого-то был для этого инвентарь.
Мы все выходим из машины, дети радостно спрыгивают с заднего сиденья, и Стефани с энтузиазмом присоединяется к ним, когда они устремляются к снегу. Маленький сын Максим ковыляет позади, всё ещё отрабатывая бег, а Паркер держится ближе к мальчику, двигаясь более осторожно.
— Снежные ангелы! — Кричит Стефани, падая на снег и демонстрируя свои умения.
Две девочки позади неё хихикают и следуют её примеру. В своих пышных ярких куртках они похожи на гигантские квадратики сладких хлопьев в миске с молоком. Максим, Джада, Старла и я собираемся вокруг, чтобы посмотреть, и все мы смеёмся.
— Может, слепим снеговика? — Предлагает Старла, когда Ники и Паркер подходят к девочкам.
— Да! — Раздаётся громкий хор.
Мы все подключаемся к работе: Старла и я помогаем Стефани и маленькой блондинке по имени Габриэлла собрать и скатать самый большой снежок, который должен стать основой для снеговика. Девочки весело болтают, пока мы работаем, и я чувствую себя немного спокойнее, участвуя в таком невинном и детском занятии, как лепка снеговика.
Холод обжигает мои щёки и нос, но я не могу сдержать улыбку, глядя, как девочки хихикают, поскальзываются и спотыкаются, пытаясь докатить постоянно растущий ком до вершины холма, где, как они уверены, снега больше, чем везде. Старла не унывает и помогает им, подталкивая ком всякий раз, когда они застревают, и подбадривая их.
Кажется, Максим работает над головой снеговика, слепляя маленький шарик вместе с сыном, а Джада помогает младшей сестре Габриэллы, Эмили, слепить туловище снеговика. На мгновение у меня замирает сердце, когда я понимаю, что Паркера нет ни с кем из взрослых. Но когда я замечаю его, мои плечи расслабляются. Он сидит неподалёку и лепит собственного миниатюрного снеговика.
Улыбаясь самостоятельности мальчика, я медленно подхожу к нему.
— Ты лепишь маленького друга для нашего снеговика? — Спрашиваю я, присаживаясь рядом с ним.
Он торжественно качает головой.
— Это будет его сын, — объясняет он как ни в чём не бывало.
Не знаю, почему у меня наворачиваются слёзы на глаза. Возможно, потому, что я знаю: отца Паркера не будет рядом, чтобы увидеть, как растёт его сын. Шмыгнув внезапно засморкавшимся носом, я придвигаюсь ближе.
— Могу я чем-нибудь помочь?
Паркер пожимает плечами.
— Конечно.
Сгребая снег вокруг себя, я укладываю его на основание маленького снеговика и округляю его, а затем иду за добавкой. — Сколько тебе лет, Паркер? Спрашиваю я, пытаясь заполнить тишину.
— Четыре и три четверти, — просто отвечает он.
Какой детский ответ: он считает, сколько месяцев в году, чтобы поскорее повзрослеть. Мне становится теплее на душе от осознания того, что, несмотря на утрату, он всё ещё не утратил невинность.
— Ты ходишь в школу?
Он качает головой, затем делает паузу.
— Но теперь, когда у мамы есть работа, я много времени провожу у бабушки. И она постоянно твердит, что мне нужно учить цифры.
Это вызывает у меня смешок.
— Похоже, она умная женщина. Цифры важно знать.
— Я могу считать до ста! — Говорит Паркер, и его серые глаза загораются первым за всё время энтузиазмом.
— Правда? — В моём тоне столько воодушевления, сколько я могу себе позволить, потому что, хотя для мальчика его возраста это впечатляющий подвиг, я просто рада, что он открылся мне.
— Хочешь послушать?
— Конечно. — Я ободряюще улыбаюсь ему, и он начинает.
— Раз… два… три…
Я с удовольствием слушаю, наслаждаясь временем, проведённым с Паркером, и игрой в снегу. Он продолжает считать с решимостью, которая ещё больше располагает меня к нему. Я ловлю себя на мысли о маленьком существе, растущем в моём животе. Оглядываясь на другие маленькие группы, которые работают над своими частями снеговика, я тепло улыбаюсь. Максим, кажется, без ума от собственного сына, который никак не может понять, как нужно отталкиваться и катиться, и она от души смеётся, снова ставя его на ноги. Старла и Джада, похоже, тоже полностью погружены в происходящее: они играют с маленькими девочками, как будто сами ещё дети или как будто они матери этих девочек.