Может, это и к лучшему. Может, мне было бы лучше умереть быстрой и безболезненной смертью, чем месяцами мучиться, сводя концы с концами, а потом умереть от голода или смотреть, как мой ребёнок голодает. Не то чтобы я хотела оставить ребёнка. Или хотела?
Вопрос за вопросом крутятся у меня в голове, пока я борюсь с желанием закричать. Я уверена, что это привлечёт внимание Габриэля, а я не хочу, чтобы он видел меня такой. Я в полном раздрае. Я полностью потеряла контроль над своими чувствами и не могу остановить поток слёз теперь, когда плотину прорвало.
Хватая ртом воздух, я отчаянно пытаюсь взять себя в руки, но не могу. Я могу представить себе только выражение лица Габриэля, когда я его подведу. Я ему буду не нужна, когда перестану быть полезной. Я даже не знаю, как приготовить нормальную еду. До Дня благодарения я ни разу в жизни ничего не готовила.
И теперь он думает, что мы можем создать семью. Только мы вдвоём.
Занавеска для душа отдёргивается, заставляя меня вскрикнуть, и я смотрю сквозь пряди волос на растерянное лицо Габриэля. От его замешательства я плачу ещё сильнее.
— Что случилось? — Спрашивает он, наклоняясь, чтобы обхватить моё лицо руками. Он, кажется, даже не замечает, как на него льётся вода, пока его ярко-голубые глаза пристально смотрят в мои, а лоб тревожно морщится.
Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова из-за слёз. Как я могу это объяснить? Я люблю Габриэля. Да. Возможно, я люблю его больше, чем кого-либо в своей жизни. Но я не готова к этому. Я не готова к ребёнку. Я не готова начать с ним жизнь. Я едва начинаю понимать, кто я такая. Откуда, чёрт возьми, мне знать, чего я хочу, к чему я готова, когда мне нечего считать своим? Даже ребёнок внутри меня — не мой выбор. И я в ужасе от своей полной потери контроля.
— Ш-ш-ш, — успокаивает Габриэль, заключая меня в свои сильные объятия и убирая волосы с моего лица.
Только когда он заключает меня в свои объятия, окутывая и изолируя от большого и пугающего мира вокруг, я наконец могу вдохнуть достаточно воздуха, чтобы хоть немного успокоиться. Я не знаю, почему его сила может меня успокоить, ведь отчасти меня подавляет его способность лишать меня свободы воли. Но я приму всё, что смогу получить, лишь бы моё сердце перестало болезненно давить на рёбра, заставляя меня чувствовать, будто я вот-вот задохнусь.
21
ГАБРИЭЛЬ
Ужас сжимает моё сердце при виде Уинтер, свернувшейся калачиком на полу душевой. Она выглядит такой маленькой и беспомощной, слегка покачивается в попытке успокоиться. Моё сердце разрывается от вида её страданий, и я не знаю, что сделать, чтобы помочь ей.
Когда я беру её на руки, я чувствую, как она дрожит, несмотря на тепло в душевой. Наконец я больше не могу это терпеть. Сняв с себя полотенце, я захожу в душ вместе с ней и сажусь так, чтобы можно было притянуть её к себе.
— Я сделал тебе больно? — Мягко спрашиваю я, поглаживая её по волосам, пока она продолжает рыдать у меня на груди. — Это было слишком?
— Н-нет, — заикаясь, отвечает она, хватая ртом воздух.
Озадаченный её внезапным всплеском эмоций после того, как всё казалось таким прекрасным, когда она выходила из комнаты, я пытаюсь понять, что могло произойти. Если она не испытывает физической боли, то что же я сделал? Я не могу придумать ни одной причины. Мне кажется, что у нас всё было хорошо. Она даже улыбнулась мне, выходя из комнаты, и я старался относиться к ней с нежностью, которой не проявлял с самого начала наших отношений.
— Пожалуйста, Уинтер, — умоляю я. — Скажи мне, что не так. Как я могу это исправить?
Она продолжает дрожать, прижимаясь ко мне, её тело сотрясается от силы её горя. Я нежно целую её в макушку, ожидая ответа и желая, чтобы её слёзы утихли. Я не могу вынести вида Уинтер, такой сломленной и плачущей. Я бы всё отдал, чтобы узнать, как успокоить её в этот момент, но у меня не хватает идей.
— Я не могу этого сделать! — Уинтер запинается, а затем разражается очередным потоком рыданий.
— Что сделать? — Спрашиваю я, и у меня сжимается сердце от её решительного тона.
— Я не могу родить этого ребёнка, — всхлипывает она. — Я не могу остаться с тобой и не могу уехать с тобой. Я не знаю, что мне делать. А что, если мы не справимся сами? Хватит ли нам денег? — Она отчаянно всхлипывает, прежде чем снова взять себя в руки. — Теперь, когда я беременна, мне не нужно будет искать работу? Чтобы оплатить все дополнительные расходы? Но кто захочет нанять меня? — Уинтер задаёт один вопрос за другим, одновременно высвобождая все свои страхи. И внезапно я всё понимаю...