— Какого хрена? — Раздаётся леденящий душу голос, когда мои ноги касаются гравийной дорожки.
Я знаю этот голос. Я узнаю его ещё до того, как оборачиваюсь, и от этого ледяной страх пронзает мою грудь. Мы с Габриэлем одновременно поворачиваемся, и я смотрю в пронзительные глаза Джексона Кинга.
— Уинтер, мать его, Ромеро, — рычит он, сжимая руки в кулаки. — Предполагается, что ты мертва.
Габриэль напрягается рядом со мной, его рука на моём бедре, и это единственное, что удерживает меня на ногах, когда мы замираем вместе, ожидая, что вот-вот разверзнется весь ад.
25
УИНТЕР
Длинные тёмные волосы Джексона зачёсаны назад, открывая бритый висок. Кольцо в губе поблёскивает в угасающем вечернем свете, придавая ему более опасный вид, чем у двух его собратьев, Дина и Кейда. Он хорош собой в небрежной, бесшабашной манере, хотя в прошлой жизни меня всегда больше привлекала опрятная внешность Дина и даже спортивный стиль Кейда.
Джексон мог бы вписаться в компанию байкеров из «Сынов дьявола», которые, как ни странно, кажутся мне более привлекательными, чем раньше. Вот только я знаю, что Джексон не из их числа. Не совсем. Он наследник Блэкмура до мозга костей, и хотя он хочет притворяться одним из байкеров, тусоваться с бойцами и носиться по улицам на своём мотоцикле, он никогда не сможет стать одним из них. У него просто слишком много денег. Ирония в том, что на данный момент я ближе к байкерам, чем он.
Между нами повисает неловкое молчание, пока Джексон стоит неподвижно рядом с Марком, и в его тёмных глазах отражается то же замешательство, что и у меня. Но по тому, как он сжимает руки в кулаки, я понимаю, что он совсем не рад видеть меня живой. А теперь ещё и все «Сыны дьявола» замешаны. То, о чём Габриэль предупреждал меня с самого начала, страх, который он испытывал, когда меня обнаружат, всё это начинает сбываться. Именно сейчас. Когда я, наконец, нашла свой путь. И у меня появилось сильное желание жить.
Судя по грозному выражению лица Марка, для меня это конец. Он не будет никакой защитой. Определенно, не для меня. Вероятно, и не для Габриэля тоже. И я подозреваю, что Гейб знает об этом по шипению воздуха, которое вырывается из его груди. Для Марка всегда на первом месте был его клуб, и сейчас мы с Габриэлем стоим между Джексоном и его клубом.
Я в ужасе и не могу говорить, боясь, что только усугублю ситуацию. Как это могло произойти сейчас? Я только что наконец решила остаться, сохранить ребёнка и жить с Габриэлем. А теперь это. Афина не примет тот факт, что я жива. Она не смирится с тем, что я продолжаю дышать, вот и всё. Она захочет моей смерти. Мгновенный страх за жизнь моего ребёнка поглощает меня. Я не могу допустить, чтобы с нашим ребёнком что-то случилось. Внутри меня растёт наш маленький крепыш. Я бесчисленное количество раз рисковала жизнью, чтобы отомстить, но теперь моя жизнь стала для меня ещё дороже, потому что я должна сохранить жизнь своему ребёнку.
— Ты всё это время прятал её? — Требует Джексон, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Марка.
Марк поднимает руки в знак капитуляции, его губы шевелятся, но он не может произнести ни слова. Белая щетина на его щеках и подбородке резко выделяется в угасающем вечернем свете, из-за чего он выглядит старше и измождённее, чем я когда-либо замечала.
— Знаешь что? — Перебивает Джексон. — Не отвечай. Я не хочу, чтобы все в клубе погибли из-за того, что ты скажешь. — От его бесстрастного, смертоносного тона у меня по спине бегут мурашки, и я неловко ёрзаю, пытаясь понять, стоит ли мне вмешаться или лучше промолчать. После того, что Джексон и его друзья заставили Габриэля сделать с братьями, которые изнасиловали Афину, я не удивлюсь, если они убьют всех «Сынов» только за то, что те прячут меня от них. Я должна сказать что-то в защиту клуба, но если я это сделаю, то могу подвергнуть опасности своего ребёнка.
— Ты поедешь со мной, — шипит Джексон, тыча в меня пальцем с другого конца парковки. — Посмотрим, что скажут по этому поводу Афина, Дин и Кейд.
Я дрожу от страха при мысли о том, что мне предстоит предстать перед судом Афины. Мне не нужно слышать её слова, чтобы понять, что она меня осудит. Я была совсем не добра к ней, когда мы вращались в одних кругах. И теперь вся власть в её руках. Не у меня.
— Ни хуя подобного, — рычит Габриэль, вставая передо мной, чтобы прикрыть меня от яростного взгляда Джексона.
— Ты уверен, что хочешь перечить мне, чувак? — Спрашивает Джексон. — Я твой вице-президент. Я выше тебя по званию, грязная змея. — Он на мгновение замолкает, подозрительно глядя на Габриэля. — Я тебя знаю, — говорит Джексон, делая шаг вперёд и оглядывая Габриэля с ног до головы. — Ты месяцами смотрел мне в глаза и не говорил ни слова. Не так ли? Ты всё это время скрывал её от меня.