— Из-за тебя и твоей семьи меня преследовала сумасшедшая девчонка по имени Пикси, которая напала на меня однажды ночью, когда я была одна.
Сестра Кейджа. На мой взгляд, она всегда была немного не в себе. Я не удивлён, что она в это ввязалась.
— Твой брат повредил колено Кейда. Чёрт возьми, Пикси пыталась убить меня на ринге по твоему приказу! Твоя семья сожгла мою мать заживо в её собственном доме. — В последних словах Афины, произнесённых с болью, нет никаких сомнений.
От быстрого вдоха Уинтер я напрягаюсь.
Афина снова собирает волю в кулак, и её лицо становится каменным.
— Ты месяцами пыталась сломить меня, настроить парней друг против друга, манипулировать ситуацией в своих интересах, и всё потому, что ты хотела выйти замуж за Дина, а я была у тебя на пути. Нам пришлось бороться за свои жизни в том подвале в ночь на Хеллоуин. Нас связали и пытали. Чёрт, они даже взяли Мию в плен, чтобы принести её в гребаную жертву, мы можем только предполагать! И всё это ради того, чтобы отцы Дина, Кейда и Джексона добились своего. Ради того, чтобы ты вышла замуж за Дина. Ты превратила мою жизнь в ад! — С горечью говорит Афина. — А потом ты попыталась убить Дина, когда ритуал пошёл не по плану.
У меня голова идёт кругом от мысли, что старшие Блэкмуры пытались совершить человеческое жертвоприношение, и я задаюсь вопросом, знала ли Уинтер об этой части сделки. Как бы то ни было, я не могу осуждать её за ту боль, которую она причинила. По команде Марка я бы с лёгкостью сделал почти всё, что угодно. Не изнасилование, но всё остальное, вполне возможно. Своими собственными руками я делал гораздо худшее.
— Я могу только предположить, что с тех пор именно ты доставляешь нам неприятности. Все эти поджоги, проколотые шины, тактика запугивания и методы устрашения. Как будто это какой-то извращённый способ отомстить. Ты преследовала нас, не так ли?
Ничего не говори. Не признавайся в этом, мысленно умоляю я. Но Уинтер лишь кивает, глядя прямо в глаза Афине, чтобы видеть, какой эмоциональный ущерб нанесли её планы мести.
— Ты могла кого-нибудь убить. Ты едва не сделала это с тем пожаром в университетском общежитии. Ущерб до сих пор не устранён. Ты с самого начала только и делала, что отравляла нам жизнь. Ты доставила столько проблем. Так чего же ты ожидала сегодня, кроме того, что мы закончим начатое в подвале поместья Блэкмур и убьём тебя здесь и сейчас? — Холодный взгляд и ледяной тон Афины говорят мне, что она уже всё решила. Она хочет смерти Уинтер, и ничто из того, что мы скажем или сделаем, не изменит её решения.
— Ты должна была умереть той ночью, когда мы сожгли поместье Блэкмур дотла. Может, тебе стоит умереть сейчас.
— А может тебе? — Бросает вызов Уинтер. И парни Афины кидают на неё убийственный взгляд вставая в оборонительную стойку.
От тишины, которая воцаряется вокруг, у меня замирает сердце. Я знал, что это произойдёт, но вопреки всему надеялся, что Афина окажется не такой безжалостной, как Блэкмуры, выросшие с такой властью, и уж точно надеялся, что Уинтер не будет огрызаться.
— А может, тебе просто стоит убраться из города, — спустя целую вечность произносит Афина, как будто хорошо подумав, сдерживая своих верных псов.
— Всё в порядке, — говорю я, перебивая Афину, которая едва успела закончить предложение. — Мы уйдём вместе. Сегодня вечером, если ты этого хочешь.
— Габриэль, — рявкает Марк у меня за спиной. — Не лезь не в своё дело.
Я возмущаюсь из-за приказа моего президента. И хотя я молчу, по привычке выполняя его приказы, я знаю, что забрал бы Уинтер и ушёл без его разрешения, если бы это помогло сохранить ей жизнь и безопасность.
— Что ты можешь сказать в свою защиту, Уинтер? — Требует Афина, сверля мою девочку убийственным взглядом.
Я инстинктивно делаю шаг вперёд, чтобы защитить её от недоброго обещания в этих голубых глазах, но Уинтер кладёт руку мне на плечо.
— Я справлюсь, — шепчет она, делая шаг вперёд и встречаясь с непоколебимым взглядом Афины.
27
УИНТЕР
— Я знаю, что сделала многое, чтобы заслужить твою ненависть, и уж точно не буду говорить, что жалею об этом, — начинаю я и радуюсь, что мой голос звучит увереннее, чем я чувствую себя на самом деле. Хотя я дрожу от осознания того, что моя судьба и судьба моего ребёнка зависят от того, что я скажу сейчас, я знаю, что рыдания не помогут, поэтому я должна взять себя в руки. — Я... ревновала тебя, ревновала к тому вниманию, которое ты получала, когда мне был обещан Дин. И я знаю, что это не оправдание, но я взвалила на свои плечи груз ожиданий моей семьи, и мне не стыдно. Такова была моя жизнь.