— Григорий Егорович ждёт вас в отделении. Кожевникова перевели в обычную палату, капитан Торопов дежурит возле неё. Вас проводить?
— Да, если можно.
Стажёр тут же веселеет, и распахивает передо мной входную дверь, галантно пропуская вперёд. Видимо, ему уже осточертело стоять истуканом у дверей больницы, ожидая прибытия главного свидетеля. А теперь он сможет и погреться, и, наконец, выполнить своё основное задание.
Видимо, этот Торопов — настоящий зверь, оставил юнца на морозе у входа в больницу, запретив ему даже войти внутрь. Ну что ж, посмотрим, что там за профессионал, и как оперативно он сможет найти тех ужасных бандитов.
Вхожу.
Мои очки тут же запотевают, и мне приходится тратить время на то, чтобы вернуть себя в форму. Стажёр неловко подпрыгивает рядом, переминаясь с ноги на ногу, то и дело, поглядывая на часы.
Небось, этот мужчина, вызвавший меня в больницу, жёсткий начальник, требующий пунктуальности не только от свидетелей, но и от всех своих подчинённых. Вон, как колбасит бедного парнишку. А я всего лишь задержалась, чтобы протереть очки.
— Мы опаздываем?
— Да-да, капитан не любит ждать. Идёмте.
Хмыкаю.
Ну что ж, я и так тороплюсь, как могу. Подождёт полицейский минутку, не могу же я войти в палату к Антону Михайловичу в неприглядном виде. Нет, я должна поразить его, ведь сегодня — наша первая официальная встреча.
Наконец, сдаю свой пуховик в гардероб, и, поправив воротничок на синей джинсовой рубашке, направляюсь к лестнице. Сердце готово выпрыгнуть из груди от нетерпения — я очень хочу, наконец, увидеть Антона Михайловича. Как он себя чувствует? Интересно, что он скажет, когда поймёт, что его от верной смерти спасла обычная официантка?
Может, и не понадобиться эта игра с кольцом? Он сразу влюбится в меня, как предсказывала Галка?
Поднимаемся на нужный этаж и заходим в дверь, над которой висит допотопная табличка с обшарпанными буквами «Неврологическое отделение».
Интересно, почему красавчика перевели в неврологию? Я была уверена, что его поместят в травматологическое отделение. Значит, всё-таки, с ним не всё в порядке.
Ох, хоть бы обошлось.
Заходим внутрь, и в нос тут же ударяет запах тушёной капусты. Да, наверное, Кожевников не привык к диетическому питанию обычной бюджетной больницы, и будет шокирован приготовленной пищей. Ну, ничего. И я, и Диана Леонидовна позаботимся о его полноценном рационе.
Какая же я дурочка — не догадалась привезти больному даже пачки сока! Хороша невеста, забота так и чувствуется…
Ворча себе под нос и сетуя на свою забывчивость, семеню вслед за юнцом. Ну, ничего. Завтра, обязательно привезу бизнесмену что-нибудь вкусненькое. А лучше — прямо сегодня узнать о его вкусовых пристрастиях.
Стажёр тормозит на повороте, и тыкает вглубь коридора, где стоят два мужчины в полицейской форме.
— Вон там — Григорий Егорович, идите, он вас ждёт.
Пожимаю плечами, оглядываясь на своего провожатого, чтобы спросить, к кому именно мне стоит обращаться, но стажёра уже и след простыл — очевидно, ему запретили покидать пост возле дверей лечебного учреждения, и он очень боится гнева вышестоящего начальства.
Ну что ж, пойду, поговорю с этим капитаном. Или у него другое звание? Нет, вроде всё же капитан. Да-да, главное не забыть и не перепутать.
Направляюсь к мужчинам в форме, отчаянно соображая, кто из них — капитан Торопов. Не думала, что это будет для меня какой-то проблемой. Я ожидала увидеть пожилого мужчину с потухшим усталым взглядом и похожего на моего провожатого, юного мальчика, ведь стажёров, по словам Торопова, должно быть двое. Но, у палаты с цифрой «три» стоят два совсем не похожих на полицейских, среднего возраста мужчины.
Кхм…
Закашливаюсь и выдыхаю — ну, почему я не спросила у стажёра сразу, как выглядит Торопов? Что ж, попробую применить все свои навыки, метод дедукции Шерлока Холмса и женское чутьё — авось, и всё получится.
Итак, неподалёку от меня стоят двое мужчин в полицейской форме.
Первый — излишне толстый, невысокого роста, с маленькими глазками — щёлочками, держит в руках огромный сэндвич с сыром. Его щёки лоснятся от жира, а на лбу выступила испарина. Видимо, толстяк изрядно устал, пока поднимался пешком на четвёртый этаж. От него противно пахнет потом за километр, а на форме полицейского обозначились мокрые следы.