Ох, кажется, я не узнаю ответа на свой вопрос, пока перед Антоном не предстанет Юлия, во всей своей красе.
Передвигаюсь т столика к столику, обворожительно улыбаясь и записывая заказы, отчаянно надеясь, что моё внутреннее состояние не помешает работе, и я не перепутаю блюда, которые должна подать. Внутренне я терзаюсь муками совести по отношению к Антону и Юлии, ведь блондинка явно дала мне понять, что отпускать Кожевникова из своих цепких лап она не собирается. Так вправе ли я мешать их счастью?
Глава 14
Подхожу к столику, за который только что села молодая пара, немного младше меня — парнишка лет двадцати трёх и девушка лет девятнадцати. Выглядят они не как завсегдатаи подобных заведений, и одеты весьма просто, если не сказать — бедно, совершенно не походя на золотую молодёжь.
Оставляю на их столике две белоснежные кожаные папки меню, и тихо удаляюсь, испытав при этом какую-то необъяснимую тревогу, поднимающуюся из глубины. Подхожу к охраннику, стоящему возле входа в ресторан:
— Серёж, посмотри за этими, у стены. Как бы, не сбежали потом, не заплатив. И сфотографируй аккуратно, на всякий случай.
— Что, камеру в зале так и не починили? Не хорошо это, вдруг кто что украдёт, а мне потом отвечай.
— Поэтому и прошу принять меры. Это не наши посетители, я никогда их ранее не видела. Вообще не понимаю, что они тут забыли.
Высоченный амбал спокойно кивает головой, стрельнув внимательным взглядом в странных посетителей, и я спешу к их столику, пытаясь хорошо запомнить лица молодых людей — мало ли, реально решат сбежать.
На Сергея я не слишком полагаюсь — при высоком росте и массивном телосложении, он крайне медлителен и нетороплив. Эдакая каменная глыба у входа в заведение. Так что я должна и сама подстраховаться, чтобы не выплачивать потом со своего кармана.
— Что для вас?
Я растягиваю на лице приятную улыбку, сверля глазами парня с девушкой.
Одеты они очень небрежно, как настоящие дети улиц — грязная заношенная одежда, местами рваная и небрежно зашитая. Под длинными ногтями девчонки без каких-либо признаков маникюра — целый килограмм земли, а у парня, по всей видимости, не хватает передних зубов. Специфический контингент для данного заведения.
— Неси нам бутылку самого дорого шампанского и пирожные ваши фирменные, мы отмечать будем!
Кланяюсь, исподлобья смотря на странную парочку, и делаю знак рукой Сергею, понятный нам обоим. Вижу, как он достаёт телефон из кармана и направляет его на молодых людей. Очень надеюсь, что запись всё же не понадобится, но, мало ли.
Возвращаюсь на кухню, передав заказы остальных посетителей повару, и начинаю собирать заказ для странной парочки молодых людей, неожиданно заглянувших в наше пафосное заведение.
Выставляю на поднос пирожные, поставляемые кондитерской Кожевникова, испытывая при этом какую-то приятную тяжесть внизу живота и волнение. Надо же, я даже раньше не знала, что именно кондитерская Антона поставляет нам сладкое, а сейчас, от осознания этого мне становится тепло и хорошо на душе, как будто, он незримо рядом.
Влюбилась? Да, определённо.
Кидаю взгляд на наручные часы — без четверти шесть. Можно переключить телевизор на главный канал, чтобы не пропустить важный для меня выпуск новостей. Щёлкаю пультом, и направляюсь к столику у стены. Сейчас отнесу заказ молодым людям, и смогу спокойно посмотреть новостной блок.
Парень недовольно хмурится, когда я аккуратно выставляю на стол кондитерские изыски, и противно оттопыривает губу, обнажая пустые дёсны. О, Боже, я не ошиблась — у него действительно не хватает несколько зубов. Как же он собирается рассчитываться за спиртное и пирожные?
Волнение сменяется тревогой, и я сжимаю кулачки, впиваясь при этом ногтями в нежную кожу ладоней.
— Что-нибудь ещё?
Я выжидательно смотрю на парня, дрожа при этом всем телом. Очень странные ощущения — молодой человек вызывает у меня животный страх, шевелящийся где-то внизу живота.
Парень поднимает на меня свои узкие серые глаза и хмурит переносицу, оскаливаясь при этом. Я замечаю, как на его лбу, не смотря на юный возраст, залегли несколько глубоких морщин от постоянно сдвинутых бровей. Страх поднимается из глубины тела, подбираясь к горлу, и сковывает целиком мою грудную клетку, сдавив её, как железным обручем.
В моей памяти зашевелилось что-то холодное, липкое, как змея, но я никак не могу уловить нужную мысль, копошащуюся где-то рядом, почему-то дрожа от страха перед этим человеком. Чтобы хоть как-то успокоить бешеное сердцебиение, перевожу взгляд на девушку, ожидая от неё какого-нибудь ответа.