Тут телевизор, висящий над барной стойкой, заморгал, и началась заставка, предшествующая новостному блоку. На экране высветилось хорошенькое личико рыжеволосой ведущей, которую я только сегодня наблюдала в больнице, и я сразу же уставилась на экран.
— Добрый вечер, дорогие друзья, мы начинаем выпуск новостей с важного интервью из больницы номер тринадцать. В ней оказался известный бизнесмен, Кожевников Антон Михайлович, и мы побывали у него в палате.
Закусываю губу, всматриваясь в экран телевизора, ощущая при этом резкое потепление в животе, несмотря на присутствие рядом отчего-то неприятных мне молодых людей.
— Ромка, а это не тот мужик, которого вы на днях отработали?
Тихий шёпот незнакомой девчонки больно режет слух, и я в изумлении поворачиваюсь к ней, вспоминая, что всё ещё стою возле столика. Её собеседник морщится и шикает, обнажая местами пустые дёсна, а в моём мозгу тут же взрывается петарда воспоминаний.
Ну, конечно!
Вот я стою в арке и вижу, как группа бандитов окружила Кожевникова, требуя с него деньги и ценности. Я в отчаянии кричу, кутаясь в длинное манто, и поднимаю руки, изо всех сил стараясь привлечь внимание прохожих.
Один из нападающих оборачивается и смотрит прямо на меня злобным, страшным взглядом. Но я не запомнила его лицо. Нет, я запомнила это же самое выражение, что и у сидящего за столиком парня — прищуренный взгляд и пустые дёсна, в которых не хватает несколько передних зубов.
Каменею, словно прирастаю ногами к полу и вижу, как мгновенно изменилось выражение лица молодого человека. Он злобно щурится, как дикий волчонок, и переводит взгляд с телевизора на меня, сплёвывая при этом на кафельный пол ресторана, будто находится на улице.
— Это ты!
Поднимаю глаза на экран. И, правда, я. Хоть я изо всех сил боялась попасть в кадр, это всё же произошло — камера отъезжает назад, охватывая практически всю палату целиком. И вот, я, совершенно спокойно стою позади Антона Михайловича с идиотским, мечтательным выражением на лице.
— Бежим!
Грохот упавшего рядом стула приводит меня в чувство, и я оборачиваюсь к столику, за которым только что сидела странная парочка молодых людей, не вызывающих у меня доверия.
Очухиваюсь, и вижу, как парень, перепрыгивая через стулья, и отталкивая со своего пути посетителей, со всех ног несётся к выходу. Следом за ним, петляя, как испуганный заяц, бежит девчонка, уже прилично отстав от своего не слишком галантного спутника.
Понимаю, что сейчас преступники могут запросто скрыться, и я ничем уже не смогу помочь Антону, припускаю следом за ними, отчаянно надеясь, что мои спринтерские качества меня не подведут.
— Серёжа, лови!
Кричу, надрывая лёгкие, с такой силой, будто на меня несётся электричка, и в отчаянии смотрю, как убегает предполагаемый преступник. Вот он, шустро работая локтями, отпихивает со своего пути Галку, совершенно некстати несущую поднос с коктейлями. Моя напарница неловко падает на кафельный пол, с грохотом увлекая за собой многочисленные бокалы с напитками.
На секунду словно прирастаю к полу, но тут же, отбрасываю к чёрту сработавший инстинкт самосохранения, и бросаюсь вдогонку, надеясь, что наш охранник Сергей будет порасторопнее меня.
Но, как назло, парень пролетает мимо амбала, стоящего у дверей, и попадает на улицу, тут же, смешавшись с толпой.
Его девушке повезло меньше — она поскальзывается на разлитой жидкости, и шлёпается прямо на живот, рядом с поверженной Галиной. Сергей уже успел занять пост у двери, и расставил руки, моментально перегородив выход спутнице бандита.
Я перепрыгиваю через дерущихся Галку и девчонку, проношусь мимо охранника, и выбегаю на улицу за парнем, тяжело дыша. Чертыхаюсь, понимая, что упустила Романа, причастного к нападению на Антона Михайловича, и оглядываюсь по сторонам с угасающей надеждой.
Но, бандит, скорее всего, уже успел убежать далеко, да я и не видела, в какую сторону он рванул.
Возвращаюсь в ресторан, бессильно сжимая руки в кулаки, и вижу, как девчонка пытается укусить бравого охранника за руку, чтобы освободиться от его железной хватки. Галина, полностью мокрая, аккуратно собирает разбившуюся посуду с кафельного пола, неловко елозя тряпкой.
— Ушёл, гад! Не заплатили, Женя?
— Нет-нет, Серёж. Я с этой красавицы всё вытрясу, не беспокойся. Ты сделал фото её парня?
— Да, всё есть. Фото — огонь просто, хоть сейчас — в рамочку, и на стену.