Мне довольно часто звонила Ирка и спрашивала, не жалко ли мне обманывать такого замечательного Пашу. Я говорила, что он прекрасно знает, что Игорь помогает мне. На это подруга интересовалась, знает ли он, что мы и кино, и на речку вместе ходим. Тогда я говорила ей какую-то ерунду о том, что Паша, конечно, замечательный, но мне и Игорь нравится и вообще я запуталась в себе…
Пашка провел на даче около двух недель. Потом его отпустили домой с условием приезжать на три дня в неделю. Мы снова стали ходить втроем.
Я постепенно узнавала Игоря получше. Он веселый, но рассудительный, собирается стать механиком. Он общительный и достаточно симпатичный. У него хорошее чувство юмора. Ему нравятся такие же фильмы, как и мне (правда, Пашке тоже). Он, как и я, тоже слушает «Арию» и читает братьев Стругацких. В общем, если бы я не была уже влюблена в Пашу, то, наверное, влюбилась бы в него. Впрочем, не знаю. Проверяются такие вещи только на экспериментально, а это невозможно… Игорь был мне приятен, я относилась к нему как к другу.
Еще через некоторое время Игорь решился пригласить меня в кино. В смысле, он решился пригласить не нас с Пашей, а меня одну. Впрочем, наверное, он сделал это с разрешения друга, который, надо сказать, с каждым днем становился мрачнее и мрачнее.
После кино мы с Игорем сидели в кафе. Снова все то же кафе, недалеко от Иркиного дома. Честно говоря, мне оно уже изрядно надоело. Он, судя по всему, долго собирался, но потом все-таки решился сказать мне:
— Слушай, Дин, только не бей меня за глупый вопрос.
— Начало впечатляет, — усмехаюсь.
— Дин, извини. Я волнуюсь. Я давно пытаюсь понять и никак не могу разобраться — какие все-таки отношения связывают вас с Пашкой?
— Не поняла. Ты что имеешь в виду?
— Дин, ну… понимаешь, какое-то время назад все наши с ним знакомые, особенно довольно близкие, только и твердили, что у Пашка новая девушка.
— Это, в смысле я, да?
— Да.
— Ну, и что тебя интересует?
— Дин, я не понимаю. Вроде ты с ним встречаешься, но он словно не рад этому. Особенно в последнее время. Я не понимаю… Он все чаще просит меня сходить куда-нибудь вместе с вами. А сегодня он не был против, чтобы я сходил в кино с тобой вдвоем. И… Ну, в общем, мне кажется, словно вы только изображаете пару для каких-то целей. А на самом деле…
— Что на самом деле?
— Ты только не обижайся, ладно? И…
— Игорь, давай уже без предисловий.
Вот интересно, до чего он на самом деле догадался?
— Дин, мне кажется, что он влюблен в твою подругу, Иру.
Ого. И где таких догадливых берут?
Вздыхаю.
— Ну что, я прав?
— Игорь, ну, мне кажется, что подобные вещи ты сам должен у него спрашивать. Впрочем, в меня он точно не влюблен, в этом ты прав.
— Дин, вы ведь не по-настоящему встречались?
— Мы и сейчас встречаемся. Слушай, задавай такие вопросы ему лучше.
— А, я понял. Вы что-то скрываете, и ты считаешь, что только Пашка может принять решение доверять мне или нет. Я прав?
— А не скажу, — я смеюсь.
Он тоже смеется. Мы некоторое время говорим о каких-то пустяках. А потом он вдруг он спрашивает:
— Дин, а ты любишь Пашку?
Я поперхнулась соком. Потом задумалась. Действительно, что тут ответишь? Врать мне не хочется, а правду говорить нельзя — Паша не должен этого знать. К тому же не думаю, что Игоря эта правда обрадует — ведь он не просто так спрашивает. Хотя, может быть, он это делает по пашкиной просьбе.
От необходимости врать меня спасла Ирка. Она вошла в кафе с Валькой, увидела нас и тут же подошла ко мне, бурными жестами давая мне понять, что нам надо поговорить наедине. (Валька обиженно посмотрела на нее и, не здороваясь вышла из кафе. Она меня сильно — и взаимно — не любит) Моя подруга выглядела ужасно расстроенной. Извинившись перед Игорем, я подошла к ней.
Мы вышли из кафе и сели на лавочку. Подруга вздохнула.
— Дин, я… — и тут она заплакала, — Дин, я не знаю, как теперь… Дин, я никогда больше не смогу смотреть тебе в глаз… Ты меня никогда не простишь!.. Но ты тоже виновата… Если бы ты не бросила… Он был такой несчастный… Я не могу… Диночка-а-а-а!.. Никогда-никогда… Дружба дороже… Дин, я… Мне так стыдно… Ты тоже ведь виновата…
И так далее. Минут пять я слушала ее признания в форме бессвязного бреда, успокаивала ее, гладила по голове… Когда она уже почти успокоилась, я осторожно сказала:
— Ирочка, расскажи по порядку. Что случилось? Я поняла только что тебе стыдно передо мной.