Горячее тепло жаркого южного солнца опаляет меня. Что это? Я стою на кристально-белом песочке на берегу моря. Море! Оно искрится на солнце так, что больно смотреть. Может быть, Лайт меня всё-таки кусанула и я попала в местный рай, который они называют гранями? Но… Чей горячий взгляд опаляет меня? Я медленно поворачиваю голову… Ратмир. В его глазах страх. Его сильные руки легко пробегают по моим волосам, плечам…
-Ты в порядке? -громом гремит в моей голове его шёпот.
-Да… конечно… -не могу оторвать взгляд от его губ я.
-Что ты сделала? Почему она хотела напасть на тебя?
-Кто?
-Вампирская особь, Элинор, -встревоженно смотрит на меня Ратмир.
Он… боится за меня?
-Это не особь. Это Лайт. Я попросила её показать клыки, только и всего, -пожимаю плечами я, потихоньку высвобождаясь из рук Ратмира.
-Ты. Попросила вампира показать клыки?
-Ну да.
Ратмир смотрит на меня потрясённо. Я отворачиваюсь, скидываю школьные туфельки и иду к морю по горячему песку. Кристально-чистая водичка ласково плещется у моих ног. Сколь хватает взора, вглубь уходят мелкие застывшие волны белоснежного песка с золотыми солнечными бликами, мерцающими на них.
Я поворачиваюсь к Ратмиру. Он как олицетворение всего волшебства, что есть в мире этом. Его глаза сверкают колдовской весенней зеленью. Он смотрит и смотрит на меня. А я смотрю на него.
-Ты… больше так не делай, Элинор. Вампиров дразнить недопустимо, -хрипло говорит он.
-Не буду, -легко соглашаюсь я.
-И лекции пропускать не нужно, Элинор.
-Не буду.
Он совсем близко. И смотрит своими колдовскими глазами, лишая меня разума и воли.
-Как ты узнал, что я… что Лайт…
-Настроил параметры системы безопасности на твою ауру…
-А… зачем…
-С тобой постоянно что-то случается, Элинор. Я хочу быть спокоен за тебя…
Его лицо так близко. Я выворачиваюсь из-под его руки, отступаю прямо в море и с визгом вылетаю из леденющей водицы. Вода настолько холодная, что у меня мгновенно сводит ноги. Я плюхаюсь на песок и пытаюсь растереть свои заледеневшие сморщенные и даже слегка посиневшие ступни. О, ужас, мои ступни похожи сейчас на замороженные куриные окорочка.
Ратмир опускается на колени, берёт мои кошмарные конечности в свои горячие руки, сжимает их слегка. И блаженное тепло разливается по моим несчастным ступням. И поднимается всё выше, охватывая огнём всю меня. Потому что Ратмир целует пальцы на моих ногах. Каждый палец по очереди.
Огненное солнце бьёт мне в глаза. И глаза Ратмира сверкают огнём желания, когда он нависает надо мной, почему-то уже лежащей на мягком песочке. Наше общее тяжёлое дыхание звенит набатом в моей бедной голове. Он сейчас поцелует меня. Я вскакиваю, взметая юбкой небольшой песчаный вихрь.
Мы стоим близко-близко друг к другу. Между нами не больше пары миллиметров. Ратмир обнимает меня, не обнимая. Просто держит свои руки у моих плеч, не дотрагиваясь. И смотрит мне в глаза. Желание бушует во взгляде его. Я знаю, стоит мне закрыть глаза, расстояние между нами исчезнет. Я жадно впитываю в себя его дыхание, смешанное с солнцем и морским бризом. Мои ресницы начинают опускаться сами собой, без всяких фокусов с крылышками дурной бабочки.
Мой жадный взгляд скользит по его лицу, замирает на ямочке у основания шеи. Он сглатывает. Я чувствую себя крошечной мушкой, запутавшейся в сладкой паутине, из которой она не хочет улетать. Пусть… Пусть он станет моим первым мужчиной. Разве не об этом я мечтала…
глава 39
Элеонора
Старинный храм… Свечи… Их колеблющийся свет кидает колдовские тени на людей, стоящих по обе стороны от широкого прохода. Я знаю, что среди них и моя лучшая подружка Валюшка. И моя мама. По храму плывут торжественные звуки органа, исчезая под устремлёнными в небеса сводами.
По проходу медленно идут двое. Я и мой папа. Моя рука в руке моего отца. Мой всегда сдержанный папа немного взволнован. Моя мама, я знаю это, вытирает сейчас растроганные слёзы своим вышитым платочком. Моего лица не видит никто. Потому что моё лицо закрыто белоснежной кисеёй фаты…
Орган всё громче, его торжественная мелодия нарастает и нарастает, грозя смести всё со своего пути. Пыль. Её всё больше. Она клубится причудливо в свете свечей, опадая и опадая на моё белое платье, украшенное тонким кружевом ручной работы…
Я резко вскидываю взгляд. И делаю шаг назад. И отворачиваюсь к морю, подставляя лицо солёному ветру. А потом сажусь на песок у берега и, обхватив колени руками, смотрю на переливающуюся бирюзовую гладь. Ратмир подходит к самой воде, нагибается, набирает целую пригоршню этой кошмарной водички, умывается долго. А потом поворачивается ко мне и подмигивает, блеснув такой идеальной белоснежной улыбкой. Я улыбаюсь ему растерянно.