— Мне стоит иногда вспоминать, что ты — Сокович, это объясняло бы многие твои слова, — качает головой.
— Родителей, как и отца с его фамилией не выбирают.
— Это точно, — опускает глаза, снимает на фиг крышку со стаканчика и допивает сладкую пену, скопившуюся на дне. Снова облизывает губы.
Понимаю, что все мои планы поработать летят к чертям. Но я же за спонтанность поступков?
— Ты сказала, что миллион лет не была в кино. Приглашаю на домашний сеанс. Приятная компания, лучшие места и всё такое, — ловлю противоречивый взгляд Гордеевой. Вроде бы и согласиться, а вроде бы на х*й послать. — Так и быть, коллекцию трусиков тебе показывать не буду.
— Ладно, Дина в курсе, что я с тобой, и в случае твоего плохого поведения знает, где тебя искать.
— Да, действуем по старой схеме, — параллельно с Лилей встаю со скамейки. — Машина там, — рукой, в которую мне вручают ветровку, указываю направление.
— Покажешь мне хороший фильм, и моооожет быть твоя коллекция трусиков пополнится, — разворачивается спиной, лишив меня возможности просканировать её выражение лица.
Вот врёт же… или нет?
Глава 12. «Не важно что, главное — с кем»
Артём.
От моей машины, напоследок кокетливо сверкнувшей нам фарами, направляемся с Гордеевой к ярко освещённому подъезду. Навстречу идёт подозрительного вида мужик с каким-то лохматым волкодавом.
Да, собак таких размеров только ближе к ночи и выгуливать, чтобы народ не пугать.
Поравнявшись с нами, не особо адекватный пёс в прыжке пытается нас горячо «поприветствовать». При этом переходя на хрип от натяжения поводка. Радушный ли это приём со стойкой на плечи и облизыванием лица или агрессия с откусыванием полноги? Не знаю. Но в такие моменты анализировать некогда, и здесь, прежде всего, срабатывает инстинкт самосохранения. Поэтому первое, что я делаю, это резко прикрываю Гордееву собой. И только потом, на эмоциях, объясняю владельцу собаки доступным, исконно русским языком всё, что я о нём думаю. В моей пылкой речи естественно проскальзывает самый важный вопрос, какого хера он выгуливает своего питомца без намордника? Лиля в это время стоит сзади, уткнувшись мне в спину, сжимая в кулаках ткань моей ветровки.
— Испугалась? — обращаюсь к ней, когда след случайных, но не буду лгать, что приятных прохожих теряется во мраке.
— Это было так неожиданно, что я… — тенью следует за мной.
— Если честно, я сам очканул, — подбадриваю Лилю, когда подходим к подъезду.
Прикладываю к двери ключ от домофона. Мелодичное треньканье приглашает нас скрыться от уличной прохлады и погрузиться в тёплое нутро многоэтажки. В лифте поднимаемся в установившейся между нами тишине, разбавленной сопровождающими движение кабины шумами и скрипами. Гордеева смотрит себе под ноги, запихнув свои руки в большой накладной карман толстовки, тот, который спереди. А я внаглую любуюсь её соблазнительными ножками, облачёнными в короткие шортики.
Это в таком виде ты в магазин за хлебом ходишь? Или там какой-то симпатичный пекарь работает?
— Гордеева, такие ножки только на мужские плечи закидывать, а не прятать под широкими джинсами, как ты это вечно делаешь, — пытаюсь разрядить обстановку.
— Вот за твои уши я бы свои ноги закинула, — произносит на полном серьёзе, отрывая взгляд от металлического напольного покрытия лифта. — Я же говорила, что я им доверяю.
— Мне даже немного обидно, что только этот мой орган удостоился такой чести, — начинаем улыбаться с Лилей в унисон. — Я вот считаю уши дефектом своей внешности.
— Я бы не назвала это дефектом, скорее изюминкой.
— Ага, скажи ещё, что согласна с таким высказыванием, как: «Шрамы украшают мужчин». Типа они добавляют нам мужественности и сексуальности.
— Согласна. И вообще, недостатки в мужчинах порой привлекают больше, чем их достоинства.
— Можно маленькое уточнение?
— Можно.
— Ты сказала «достоинствА» или «достоинствО»?
— Твое достоинствО я пока не видела и не могу сказать, привлечёт оно меня или нет.
— Можно ещё одно уточнение?
Безмолвно кивает.
— Ты сказала: «Пока не видела»?
— Артёмка, не цепляйся к словам, — быстро реагирует на сигнал, оповещающий, что лифт приехал на нужный этаж. Делает шаг навстречу разъезжающимся в стороны дверям.
На лестничной площадке неожиданно сталкиваемся с той самой соседкой, которую я ранее видел в кинотеатре. Вместе с любезными, но слегка натянутыми приветственными улыбками обмениваемся с ней вопросительными взглядами. Лично меня интересует, что она делает в столь поздний час за пределами своей жилплощади? А вот у меня наверняка хотят спросить, не жирно ли мне сидеть в кино с одной девушкой, а домой заваливаться с другой? Но наши неозвученные вопросы так и остаются без ответа, когда я и Лиля закрываем за собой входную дверь. Пустота квартиры встречает нас привычной для меня тишиной.