Но это чё-то я отвлёкся.
Лиля стоит передо мной вся напряжённая. Не знает, куда руки деть. Но ждёт, что будет дальше. А я тут в уме конфетки разворачиваю. Пора бы уже к действиям приступать.
Приступаю. Пока обзор и доступ открыт. Провожу кончиками пальцев по тонкой нежной шее Гордеевой и чуть ниже по спине. Ловлю волну мурашек.
Но прежде, чем переходить к самому поцелую, Гордееву, как и любую другую девушку, нужно разогреть. Подключаю свои ладони, принимаясь за лёгкий, поглаживающий массаж.
Лиля напрягается, наклонив голову вперёд.
— Расслабься, — подвигаясь ближе, шепчу на ухо. Какой там. Замерла, как вкопанная. Будто не дышит. — Если так будет удобнее, представь, что это твой одноклассник Артём тебе массаж делает, а не я.
— Вообще-то, ты должен меня целовать, а не массаж делать.
— Это прелюдия. Подготовка.
— Что-то меня эта подготовка настораживает. Как и ты.
Усмехаясь про себя, приступаю непосредственно к поцелую. Касаюсь губами шеи. Ещё одна волна мурашек от Гордеевой. И застывший от неожиданности вдох.
— Выдыхай. Артёмка старается, — вот я не выдыхаю, а делаю с точностью до наоборот. Вдыхаю.
У Лили такой тёплый, соблазнительный запах кожи. И это не парфюм. Это её запах. Настоящий. Я такой давно не встречал. От девчонок вечно несёт брендовыми ароматами. И они, видимо, считают, что чем выше ценник этого бренда, тем круче. А это далеко не так.
Не спеша, спускаюсь поцелуями ниже по позвоночнику. Третий заход мурашек обдаёт моим тёплым дыханием. Мой язык не хочет оставаться в стороне, а точнее во рту, и включается в процесс, кончиком рисуя зигзаги.
— Щекотно.
— И всё? Артёмка расстроен, — не отрываю своих губ от её кожи.
— Ну, при-коль-но. Не-обыч-но, — произносит по слогам, слегка дёрнув плечами.
Стопорюсь у кромки спортивного топа, понимая, что дальше заходить запрещено. И так много себе позволил. Прокладываю обратный маршрут поцелуев. И контрольный, чуть затянувшийся, в шею.
— Тебя так кто-нибудь целовал? — начинаю застёгивать пуговки.
— Хочешь услышать, что ты у меня в этом вопросе первый? — чуть оборачивается.
— Возможно, — встречаюсь с её слегка озадаченным взглядом.
— Да. Меня никто так не целовал, — разворачивается полностью. И добавляет после недолгой паузы: — Или целовал. Я не помню. Ты же не единственный, кто в мою сторону свои губёшки распускал.
— Но, согласись, я лучший.
Гордеева шумным выдохом и вдохом, и весьма выразительной мимикой лица даёт мне понять, что у неё есть сомнения по этому поводу.
— Но как «незабываемый» поцелуй хотя бы можно засчитать?
— Возможно, — передразнивает.
— Главное, что я свою задачу выполнил. И будем надеяться, что твоему школьному Артёмке сейчас икается где-нибудь.
— Это вряд ли.
— Почему?
— Потому что не было никакого Артёмки.
Вот теперь Гордеева с лукавым прищуром смотрим на меня, а я застываю с немым вопросом в глазах.
— Ты гонишь? — оттаиваю.
— Нет, — вижу, что на полном серьёзе. — Нельзя быть таким доверчивым к тому, что тебе говорят девушки, — хлопая меня по плечу, направляется к выходу. — Пошли забирать трофей и обжигать горло вкусом победы.
Выходим из кухни. Народ понемногу рассосался и неравномерно распределился, подпирая стены. Но тот, кто больше всех ждал нашего появления сидит на том же месте. Рядом — мерило нашего спора. Тимур подготовился. Молодец.
— Гони коньяк и гоу со мной на балкон, — Лиля обращается ко мне, при этом в нетерпении кусая губы.
— Спор есть спор, — с этими словами подхожу к брату и забираю у него бутылку. И передаю проходящей в сторону балкона Гордеевой.
А дальше немая сцена. Лиля, откупорив пробку, с невозмутимым лицом начинает выливать содержимое с балкона на улицу.
— Гордеева, какого х*я ты творишь? — Тимур подрывается с места.
— Что такое? — даже не оборачивается на звук его голоса.
— Ты сливаешь почти двадцать косарей!!!
Я торможу Тимура в дверях вытянутой рукой, преграждая ему путь. Честно, сам никак не ожидал от Лили такого поступка. Но самому, в какой-то степени, интересно, чем этот её перформанс закончится.