И этот вопрос по поводу одежды засел у меня в голове. А правда, почему?
Пётр в образе древнегреческого бога, может? Или к чему это?
— Лиза, а что говорят твои источники?
Увидев мой неподдельный интерес, Лиза живо начала мне выдавать информацию голосом исторического эксперта.
— Нашли статую, откопали, возможно. Точно никто не знает. Это ж всего теория. И Екатерине она приглянулась, и была выдающаяся личность, которую было бы нелишним увековечить. Долго делали голову и пытались добиться идеального варианта. Сделали здорово, на мой взгляд.
Но Полина Леонидовна, тут уши отовсюду торчат. Тога, сандалии и ещё и змея под копытом коня. Лично мне всё ясно. А если бы вы ещё почитали, как тащили камень…
Я опять не смогла сдержать улыбку.
— А ты читала?
— Да. Это такой бред, какие-то комиксы про Гулливера.
— Лиза, я, конечно, не так уверена, как ты, но дело интересное. Обязательно займусь на летних каникулах этим вопросом детально. Но ты такая молодец, даже меня ввела в замешательство.
И я позволила себе её приобнять, а она была не против. Я подумала: вот идеальный ребёнок! И пиво не пошла пить, и такими вещами интересуется.
Мы отлично прогулялись и подискутировали на тему Медного всадника. Были спорные моменты и в той и в другой теории. Домой возвращались в приподнятом настроении.
В одиннадцать Лиза уже легла спать. Я же отправилась к Тасе, она была как раз свободна.
В тот момент, когда выходила из своего номера, рядом тоже открылась дверь. Каково же было моё удивление, когда я увидела опять «маньяка». Мои глаза, наверное, округлились до предела, и я всерьёз задумалась о том, чтобы громко закричать. К моему ужасу, «маньяк» это хорошо прочитал в моих глазах и, закрыв мне рот своей рукой, затащил лёгким движением к себе в номер. Я очень испугалась, и почва в буквальном смысле ушла из-под ног. Теперь у меня не осталось никакого плана, и никто мне не в силах помочь, надо было его вязать ещё на заправке.
Он же, затащив меня ловким движением в номер, закрыл дверь. Включил свет и прислонил к стене. Посмотрел прямо в глаза, я часто дышала, сердце, казалось, выпрыгнет из груди.
— Полина Леонидовна, успокойтесь. Я вам не причиню вреда. Пожалуйста, не кричите, я сейчас всё объясню.
Мне нравилось то, что он говорил, но почему-то совсем не верилось. Его спокойный голос и размеренный тон совсем не успокаивал. Видимо, именно по этой причине он меня не отпускал и не убирал свою руку от моего рта. Мы были очень близко друг к другу, и в таком положении очень хорошо чувствовалось его превосходство надо мной, он был какой-то огромный.
— Я отец Лизы. Мне просто было страшно её отпускать, и поэтому я решил за ней немного последить издалека, чтобы она не знала.
Последнюю фразу он произнёс как-то не очень уверенно, что выдавало правду.
— Вы не будете кричать? Я могу убрать руку? А то мне как-то неудобно, что приходится к вам применять силу, но я боюсь, что вы опять вызовете полицию или охранников, и тогда Лиза меня точно спалит.
Кивнула.
Но он сомневался. Я уже потихоньку успокаивала сердцебиение, и мужчина всё же убрал руку. Однако пока стоял рядом и был начеку. Этот сумасшедший находился слишком близко, что казалось мне уже само по себе очень опасным. Не покидала мысль, что он может меня обидеть. Вид у него был крайне серьёзный и грозный, и даже то, что говорил очень деликатно и воспитанно, не спасало ситуацию. Пореченков. Точно, он похож на Пореченкова, особенно своей медвежьей фигурой. Совершенно не к месту пришёл ответ на давно мучивший меня вопрос.
— Покажите паспорт, или фото, или какое-то доказательство. Я вам не верю, и желание заорать на весь отель меня всё ещё не покидает.
У него в другой руке был телефон. Разблокировав его, он показал мне последние десять фото, все они были с Лизой, и только одна из них фиксировала красивые женские ножки.
— Хорошо, я вам верю. Что вам нужно?
— Да, в общем, ничего. Просто не мешайте мне выполнять отеческий долг.
И он, наконец, отошёл на более-менее безопасное расстояние.
— Это какой? — даже как-то подрастерялась я.
— Мне неспокойно за дочь. А вы меня всю дорогу палите. Она очень хотела в поездку. Еле отпустил. Вот теперь мучаюсь.
Смотрела на него, как на обезумевшего.
— Ясно.
Комментировать ситуацию не стала. В голове было только осуждение. Но как правило, я стараюсь не учить незнакомых людей.