— Ну а как твоя книга? Нравится твоим подписчикам?
Читать мне свои романы он не давал, псевдоним не раскрывал, чтобы я не портила его настроение критикой. Но я больше одного романа прочесть и не смогла, это был полный мрак без надежды на какую-либо перспективу. Поэтому, мне казалось, он проявлял гораздо больше себя в выкладывании плитки, бывало, за его работой становились в очередь. А потом он решил не отвлекаться по мелочам…
Видела, как он потихоньку менялся в настроении.
— Эти глупые курицы не способны оценить моего таланта. Им подавай тупое, неправдоподобное чтиво.
Уже пожалела, что задала этот вопрос. В принципе, он был риторический, и я уже и так всё знала.
— Хочешь, почитаю и вместе поработаем над текстом?
Он засмеялся и надменно сказал:
— Женщина, что можешь ты понимать в высокой литературе! Твоё дело варить борщи!
На этой ноте я встала и отправилась в комнату, где меня ждала уйма тетрадей для проверки.
Почему он такой? Ни тепла, ни душевности. Он и правда относится ко мне как крепостной, которая должна его обслуживать и ему угождать. Да он меня и не любит. Как, впрочем, не люблю его и я. И вроде бы нам не быть вместе и нет ни одной причины, которая нас бы держала друг возле друга, но от одной мысли о разводе внутри всё сжималось.
А ещё он живёт в моей квартире, а его — мы сдаём. Это что ж, его выгонять?
Чем больше я думала о нашей жизни, тем больше осознавала, что живу с чужим человеком. За два года брака мы только отдалились. Меня не тянуло к нему, я не скучала. Лишь думала, что жизнь настолько однообразна, что пора бы родить ребёнка. Степан был первым и единственным мужчиной в моей жизни, и пока я не понимала восторженных мнений по поводу секса. У меня это было скорее обязательство, которое выдавалось по требованию. Но вроде его всё устраивало, а меня никто не спрашивал.
В принципе, мы неплохо жили: квартиру купили мои родители, машину взяли в кредит. Я переехала из своей деревни, чему была очень рада. Хоть мы и жили на окраине столицы, школа, в которой я работала, была чем-то нереальным по сравнению с сельской. Директор школы, Зоя Петровна, меня взяла сразу же после первого собеседования, я сама удивилась, как такое могло произойти. Но она сказала, что я именно тот учитель, каким бы она хотела видеть всех. Была удивлена и старалась изо всех сил, к тому же мне сразу же назначили более чем приличную зарплату. И если честно, в декрет уходить пока было нельзя, я отработала всего лишь два года. Поэтому сознание мне благоразумно подсказывало: ребёнок не спасёт ситуацию, а только усугубит.
Глава 2. Надо что-то менять...
Полина
Рассказывала тему на уроке и видела, всем плевать, за окном так призывно чирикали птички, что я бы сама отправилась на пикник, если бы не работа. Да и до конца года оставалось меньше месяца. Начала задавать вопросы детям, чтобы они хоть как-то проснулись, но они были очарованы весной и природой, мальчишки стали замечать девчонок, а те в ответ кокетничать. Какая может быть учёба?
— А давайте отложим тему и обсудим поездку в Питер на каникулах?
И тут все оживились. Кто же не хочет сбежать от родительского контроля?
— А по крышам ночного Петербурга будет экскурсия? — выкрикнул Федя Носов. Все засмеялись.
Я улыбнулась.
— Боюсь, родители не одобрят.
— А мы им не скажем! Честное слово!
— У меня есть более интересное предложение. Как насчёт аквапарка? Думаю, они будут не против, если вы обещаете хорошо себя вести. Остальную программу обсудим и согласуем.
Моё предложение встретили одобрительными звуками. Теперь все развеселились и опять были не настроены на занятие, да и оставалось всего несколько минут до конца урока.
— Ребята, осталось всего несколько минут, напишите каждый свои пожелания, что хотите посетить, я постараюсь учесть их все.
Ученики старательно начали излагать на листочках свои идеи, пытаясь позаковыристей написать желание. Очень многие дети хотят выделиться своей оригинальностью и нестандартным подходом. По крайней мере, в моём классе было именно так.
Чувствую, могу сильно пожалеть об этой поездке, так далеко мы ещё не забирались, но по плану необходимо выездное мероприятие. И мы решили не мелочиться, а рвануть в Северную столицу. Подростки — самый сложный возраст, но мы с моим классом ладим. Они меня принимают за свою, может, потому что мне двадцать пять и я не обременена проблемами. Конечно, повезло, что я в частной школе, в классе всего-то двенадцать человек. Всё под контролем, все будто на ладони. Прозвенел звонок, ребята начали сдавать листочки: цветочки, граффити, узоры и прочие знаки отличия на листах вызвали у меня улыбку. Дети, одним словом. Раздала доклады и отправила всех домой.