Ко мне подошла Лиза. У неё всегда миллион вопросов. Это здорово, что она всерьёз интересуется историей. Но сейчас в ютьюбе можно найти любую дичь, которую рассказывают с серьёзным видом. Предполагай всякую фантастическую вещь, и ей наверняка найдётся подтверждение. Мне нравилось, что она не тупо смотрела «сенсационные открытия», а хотела разобраться. И мы после уроков с ней частенько сидели и обсуждали мифы, правду и выдумки, а где-то спорный и неизведанный вопрос.
Внешний вид Лизы меня сначала вводил в замешательство и некоторый шок, потому что в отношении одежды я крайне консервативна. В частной школе нет формы, каждый одевается, как хочет. У Лизы были русые волосы, и она носила длинные дреды. У меня, как у сельской учительницы, это вызывало удивление как минимум, но потом я привыкла. Причёска и причёска, это не самое страшное, что могут вытворять подростки. Балахонистая одежда не по размеру, оранжево-зелёных и песочных тонов, неизменно чёрный лак на ногтях. С одной стороны, ничего критичного, а с другой — всё это непривычно. Но к детям в нашей школе относились сверхлояльно, и никому и в голову не приходило ввести какие-то нормы одежды. Ну а я привыкла: свобода выражения — значит свобода выражения.
— Полина Леонидовна, куда дели пять тысяч лет истории России?
— В смысле? — не сразу поняла, о чём она.
— Ну вы же в курсе, что Пётр изменил летоисчисление. На самом деле сейчас 7525 год!
— Ах, ты об этом. Лиза, мне кажется, ты зря паникуешь. Тут надо посмотреть с другой стороны, а откуда в России было летоисчисление такого плана? Я имею в виду 7525 год. Почитай о крещении Руси. Именно с этого момента было введено летоисчисление, которое было перенято у Византии.
Лиза задумалась.
— Вот же! А я думала…
— Здесь, кажется, всё чисто, — будто детектив на расследовании, сказала я.
— Спасибо, Полина Леонидовна! И откуда вы всё знаете?
— Ты что! Я знаю далеко не всё. Но вот именно этот вопрос — это первый курс исторического факультета.
— Ну надо же так попасться! Обязательно напишу гневный комментарий. Нужно людей предостеречь.
— Да, думаю, это хорошая борьба с фейками.
— О! За мной уже приехали, — глянув через плечо во двор школы, сказала Лиза и заторопилась домой.
— До завтра.
— До завтра.
Моя работа и мои ученики были единственной радостью в жизни на данный момент. Даже не представляю глубину своего несчастья, если бы пришлось проводить весь день где-то на нелюбимой работе. Так хоть пятьдесят на пятьдесят. Даже в вопросе путешествий меня спасала моя работа. Лучшей компании придумать сложно, с ними всегда не скучно.
Не удержалась и посмотрела в окно. Лизу всегда забирал человек на чёрном джипе. Данные о наших учениках были закрыты: никаких тебе анкет о маме и папе. Для учителей это лишняя информация. В принципе, ко мне ни разу не обращался ни один родитель, из чего можно сделать два вывода: либо им было плевать, либо они были всем довольны. После обычной государственной школы это странно. Но как же здорово! Потому что проблемы чаще всего возникали именно с родителями, а не с детьми.
******
— Степан, я не хочу с тобой больше жить. Нам нужно развестись.
Сердце замерло. Он смерил меня пренебрежительным взглядом.
— Хорошо, — холодно и как-то безразлично кинул он.
С сердца вмиг обрушился булыжник. Не ожидала, что всё будет так быстро и просто.
— Правда? А... я думала, ты будешь против…
— С чего бы это? Мы же свободные люди. Зачем заставлять делать тебя то, что ты не хочешь?
И я даже не нашла что ответить. Стояла и переваривала информацию. А оказывается, он не совсем безнадёжен!
— Полина, только позволь мне пожить здесь пару-тройку месяцев, пока я не решу вопрос с квартиросъёмщиками и работой.
— Конечно! Живи сколько хочешь! Когда пойдём оформлять развод?
— Да хоть завтра.
— Нет, завтра я не могу, у меня контрольная. В пятницу тебе подойдёт?
— Да.
— Отлично.
Степан смотрел на меня вопросительным взглядом, какой-то вопрос оставался не решён. Ещё бы! Всё так динамично!
— Ты что-то хотел спросить?
— Да. А сексом мы будем заниматься, как и прежде?
Я часто захлопала глазами.
— Не-ет! Иначе в чём смысл расставания?
— А у тебя уже кто-то есть? — достаточно ревниво спросил он.