1. Апрель
— Аврора. Аврора, пора.
— Нет! Дай еще адреналин!
Руки движутся сами по себе под бесконечный бит Stayin’ Alive в голове. Надавливаю на грудную клетку с силой, от которой могут сломаться ребра. Но лучше сломанные ребра, чем остановившееся сердце.
— В нем уже плещется максимальная доза, — слышу голос Миши сквозь шум в ушах, но не останавливаюсь.
Не могу остановиться. В моих руках чужая жизнь.
Не отвлекаясь на болтовню, продолжаю качать.
Лицо под кислородной маской совсем молодое. Даже густая борода не прибавляет возраста. Двадцать пять, может, двадцать семь.
— Аврора, пульса нет уже слишком долго, — Миша заключает меня в стальные объятия и оттаскивает от пациента. — Объявляй время.
— Я не могу. Не могу сдаться и в этот раз.
— Это не ты. Не ты заливала в него алкоголь. Не ты подожгла гараж.
Вырываюсь из его рук, но ноги подгибаются. Машина скорой качается на поворотах, и я падаю на колени, держась за носилки.
В груди пустота. Я снова проиграла смерти.
— Двадцать три ноль семь, — шепчу сквозь комок в горле. — Время смерти — двадцать три ноль семь.
Снимаю резиновые перчатки. Они липнут к влажным от пота рукам. Бросаю в контейнер для отходов.
Еще одни перчатки, еще одна неудача.
Еще одна жизнь, которую не удалось спасти.
Выключаю монитор. Накрываю тело простыней и отворачиваюсь к окну.
Мы больше никуда не спешим. Водитель сбавляет скорость и выключает сирену.
За стеклом мелькают огни в окнах домов. Там тысячи людей живут, радуются, грустят, спешат домой к своим семьям.
А здесь, чья-то история только что закончилась.
— Также было в мою первую смену на скорой. Все повторяется. Я думала, что в этот раз все получится. Но как ни бейся, эта сука сильнее…
— Аврора, — голос Миши становится мягче. — Ты сделала все, что могла. Больше, чем могла. Некоторых людей нельзя спасти, как ни старайся.
Киваю, не оборачиваясь.
В груди разрастается знакомая пустота. Она приходит после каждой потери. Появляется где-то под ребрами холодным комом и расползается по всему телу.
— Петрович, — Миша стучит в кабину водителя. — Останови на светофоре. Я к тебе пересяду.
До больницы по пробкам ехать еще минут двадцать.
Вытирая щеки от слез, сажусь ближе к пациенту. С каталки свалилась его рука.
Аккуратно поправляю ее, укладывая на грудь.
Она совсем не похожа на руку алкоголика или бездомного. Большая ладонь, длинные пальцы, татуировки на костяшках.
— Извини меня, — шепчу. — Я не справилась.
Сжимаю его руку крепче. Странно, но мне кажется, что он должен это почувствовать. Что где-то там, куда он ушел, он поймет, что его не бросили.
Машина качается, наехав на лежачий полицейский. Машинально проверяю ремни, фиксирующие каталку.
Профессиональные движения прорываются даже в такие моменты. Наверное, это защитная реакция — делать то, чему научили, даже когда сердце готово разорваться от бессилия.
Хочу уйти на свое место, но его рука сжимает мою.
Второй, обгоревшей почти до кости, пациент сбрасывает с себя простынь. Приподнимается на локте, чтобы осмотреться по сторонам и… Начинает говорить…
— Ой, блять. Опять все заново. Даже поспать не дали, — падает обратно на каталку, отбирая у меня свою руку.
А я даже закричать не могу. Просто замечаю, как все вокруг темнеет и медленно сползаю на пол.
— Эй! Медсестричка! Ну ты чего такая нежная!
2. Няша
От гаража осталась одна коробка, с дырой в крыше.
Не то чтобы он был первым домом, который я сжег, но кто считает?
Внутри меня тоже что-то выгорело дотла много лет назад, и теперь только тлеет, не позволяя дышать.
Посреди гор пепла и останков мебели гордо выдержал пожар только сейф. Замок немного прикипел, но что за чудесные вещи раньше делали! Бутылка джина сохранилась как новенькая.
Забираю и, выходя из гаража, откупориваю бутылку. Пробка поскрипывает и с аппетитным чпоком выходит из горлышка.
— Лучше звука пока не придумали, — с удовольствием отпиваю эликсир и чувствую, как натянутые канаты в грудине едва-едва ослабляют напряжение.
Алкоголь обжигает глотку. Наконец-то что-то приятное сегодня.
— Поминки? — выходит мужик из соседнего гаража.
Только по протянутому стакану понимаю, что он про пожар. На звук пробки приманился? Ценитель.
Наливаю ему порцию. Пьем не чокаясь.