Странно, но выполнять просьбу он не торопится. Наоборот, расплывается в улыбке и с довольной рожей стягивает толстовку.
Она с мокрым шлепком падает на кафельный пол, а я зависаю совершенно бесстыдно и жадно разглядывая идеально очерченные грудные мышцы и кубики пресса, которые напрягаются при каждом движении.
Анатомия из учебников внезапно оживает. Вот она, передняя зубчатая мышца, вот косые мышцы живота, создающие эту безупречную V-образную линию…
По коже струится вода, подчеркивая каждый изгиб. Он проводит рукой вдоль тела и направляет свои неприлично длинные пальцы к пуговице на джинсах.
Боже, Аврора, соберись! Ты врач, а не фанатка на концерте.
– Доктор? Все в порядке?
Нет. Не в порядке. Конечно, я не скажу это вслух, но…
Пять лет медицинского, два года ординатуры, сотни пациентов и я все равно стою как школьница, не в силах отвести взгляд от мужского торса. Хлопаю глазами как дура и чувствую, что краснею.
Заставляю себя сдвинуться с места. Снимаю с крючка чью-то деревянную массажную щетку на длинной ручке и этого движения хватает, чтобы заставить его уйти.
– Выпендрежник, – говорю ему вслед, но у парня, очевидно, случается острая аллергическая реакция на те случаи, когда последнее слово остается не за ним.
– Какая неженка…
– Неженка. И тебе лучше бы соблюдать правила приличия, – рявкаю, но коленки предательски дрожат.
Поднимает руки вверх и наконец-то вываливается за дверь.
Отбрасываю полотенце и сама залезаю под холодную воду, запираясь в душевой.
Входная дверь раздевалки хлопает, и я подпрыгиваю от страха.
– Я Любомир, кстати! – дверь снова хлопает, а мое сердце, схватив дозу адреналина, частит, вырываясь из груди.
Ну и что это было?
Я специально тяну время в душе. Тщательно сушу волосы и собираю вещи в сумку. Даже закидываю оставленную… Любомиром толстовку в стиральную машину.
Наверное, надеюсь, что он смоется. Но когда выхожу из раздевалки, он все еще ждет меня, вальяжно подпирая стену.
– А ты не спешила.
– Нет. Мы ехали на станцию сдавать смену, когда погода решила окончательно поймать психоз.
Он закатывает глаза и нервно теребит массивный перстень на безымянном пальце.
– Раз уж ты меня дождался, я все-таки хотела тебе кое-что предложить…
5. Выпендрежник
5. Выпендрежник
Любомир отлипает от стены, и его улыбка становится шире. Он не прикасается, но нависает надомной.
– Но не это!
Хирургичка ему чертовски идет, но совсем немного мала и открывает тонкую полоску кожи на животе. Там снова виднеются его идеальные мышцы, которые так и хочется… Стоп. Хватит.
– Я… Ты отлично справился сегодня. Не хочешь еще немного помочь? – мой голос начинает звучать слишком неуверенно.
– В каком смысле? Ты меня в секту что ли заманиваешь?
– Не совсем. Я сейчас иду на вторую работу. Там очень нужны такие, как ты.
– Как я?
– Самоотверженные, смелые, выносливые… Сильные, – сама от себя не ожидая, тычу пальцем в его стальной бицепс.
– Съемки порно что ли? – загораются его наглые глаза.
Я чувствую, как краснею. От возмущения, конечно же. Только от возмущения. Я совсем, совершенно точно не представляю его в роли немецкого сантехника.
– Что? Нет! Ты опять? Тебе холодного душа не хватило? Хирургия и травматология не единственные предметы, по которым у меня было отлично. Черный пояс по ушу не дремлет. За мной иди!
– Ну что за цаца, – слышу его бормотание позади.
Резко разворачиваюсь, и он врезается в меня на полном ходу. Его руки автоматически обхватывают меня за талию, чтобы удержать равновесие.
Близкий контакт сейчас очень кстати, и я удачно использую момент.
– Учти, твои… Нежные части я могу и повредить без боевых искусств. У меня работа нервная. Так что не шути со мной.
Удивление и испуг на его лице такие искренние, кажется, он мою дрожь принял как угрозу, а не понял, что мое тело сходит с ума от его близости.
Разворачиваюсь и иду, не оглядываясь. Пойдет за мной – хорошо. Нет – его выбор. Хотя почему-то очень хочется, чтобы пошел.
Слышу шаги позади. Губы сами собой растягиваются в улыбке.
Два квартала идем молча. Я чувствую его взгляд на себе, но не оборачиваюсь. Пусть думает что хочет.
У массивной двери останавливаюсь. Любомир обходит меня и галантно открывает дверь. Быстро учится. Может, не такой уж он и безнадежный нахал.
– Это что? – спрашивает, оглядывая просторное помещение с потертыми стенами и разномастной мебелью.