Я съезжаю с шоссе и осторожно подъезжаю к машине.
Водитель сидит, сгорбившись над подушкой безопасности. От него разит алкоголем, но я, принюхавшись, всё же не улавливаю от него запаха крови. Кровью пахнет с заднего сидения. Открываю заднюю дверь и замечаю маленького мальчика лет четырёх, который не сидел в автокресле и не был пристёгнут ремнём безопасности. Струйка крови стекает по его лицу.
Тянусь к мальчику, прикасаюсь к его гладкой коже и позволяю исцеляющему потоку течь из меня.
Раньше, когда я исцелял раненых, они в основном были без сознания и не знали, что я с ними делал, но в этот раз мальчик открыл глаза, и наши взгляды встретились.
Волны боли захлестнули меня, и я стиснул зубы, чтобы не закричать. Мальчик пострадал сильнее, чем я думал. Какие-то внутренние повреждения и кровотечение. Травма головы – это ерунда.
Когда исцеление закончилось, похлопал мальчика по руке.
Большие карие глаза мальчика уставились на меня, и он прошептал:
— Ты Иисус?
Я едва сдержал смех.
— Нет, — просто ответил и прикрыл дверцу.
Вдалеке послышался звук сирен.
Кто-нибудь обязательно придёт им на помощь.
Я же сажусь на мотоцикл и выезжаю на шоссе.
Примерно в миле от дома чувствую тошноту и съезжаю на обочину. Едва успеваю снять шлем, прежде чем желудок избавляется от ужина. Силы покидают меня, и я кубарем лечу в глубокий кювет. Остановившись в зарослях, закрываю глаза.
Это первый раз, когда я не знаю, какие внутренние повреждения получил, но думаю, смогу исцелиться и от них тоже.
Надо только полежать. К утру смогу взобраться на мотоцикл и добраться до дома.
По крайней мере, я на это надеюсь.
Образ Арабелль прорывается сквозь невыносимо острую боль и воспалённый разум, и я отключаюсь.
Глава 19
Арабелль
Я просыпаюсь с первыми лучами солнца. За окном шелестит ветер, но в доме тихо. Очень тихо. Гнетущая тишина сдавливает от паники горло и не даёт вдохнуть.
Таддеус… Он вернулся домой или нет?
Не раздумывая долго, встаю и бросаюсь к двери его спальни. Осторожно приоткрываю дверь и заглядываю в щель. Таддеуса нет. Кровать застелена. Значит, он не ночевал здесь.
Я бросаюсь вниз по лестнице.
В гостиной и на кухне его тоже нет.
Выбегаю на улицу проверить на месте ли его мотоцикл. Но на месте, где обычно Таддеус парковался, мотоцикла нет.
Страх вцепился в горло, мешая дышать. Таддеус всё ещё не вернулся домой.
Сколько сейчас времени?
Может быть, он где-то ранен и не может вернуться? Может мне надо искать его?
Вбежав в гостиную, смотрю на часы. Шесть тридцать.
Пытаюсь успокоиться. Иногда бывало, что Таддеус возвращался после девяти.
Но это не успокаивает. Не зная, чем себя занять, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, поднимаюсь наверх и принимаю душ. Одеваюсь и спускаюсь в гостиную. Таддеуса всё ещё нет. Проверяю телефон, хотя это и глупо. У него нет моего номера.
Грохот приближающегося мотоцикла наполняет меня одновременно облегчением и гневом.
Выскакиваю на улицу, встретить его.
— Где ты пропадал? — шиплю как ревнивая жёнушка, стоило только мотоциклу остановиться.
Таддеус слезает с мотоцикла и тут же падает на колени. Снимает шлем. Закашлявшись, хрипит и кровь струйками капает у него изо рта.
Паника, несравнимая с той, что была раньше, захлёстывает, и я опускаюсь перед Таддеусом на колени.
— Что случилось? Где ты ранен?
— Я в порядке, Белль, — хрипит он и его лицо искажается от боли.
— Да уж вижу! — сдерживаю рвущиеся наружу слёзы. Заломив руки, не знаю, стоит ли мне к нему вообще прикасаться. — Встать сможешь?
Он кивнул, потянулся к сиденью мотоцикла, приподнялся, но захрипев от боли, согнулся. Обхватив его за плечи, помогаю ему доковылять до дома. В голове крутится всё, что хотела бы сказать, но большинство слов было бы обвиняющими, поэтому лучше промолчать. Я должна помнить, что бы ни случилось, он сделал это, чтобы спасти кого-то другого.
***
Усадив Таддеуса в его кресло, откинула спинку.
— Я принесу тебе воды.
— Спасибо, — едва выдавливает он и, сморщившись от боли, закрывает глаза.
Я несусь на кухню, дрожащими от волнения и беспокойства руками с трудом наполняю стакан водой.
Меня не отпускает чувство, что в этот раз у Таддеуса что-то идёт не так.
И как его убедить оставаться дома и не колесить по дорогам в поисках раненых, я не знаю.