— Справишься? — он задержал её руки в своих вместе с поводьями, не спеша отпускать… Заглянул в лицо… И Ольга, заворожённая, несколько секунд молчала, глядя в улыбающиеся серые глаза. Потом кивнула. А сердечко забилось, откликаясь…
По команде Николая она потянула одну полосу вожжей влево, а сам он… Ольга сначала не поверила своим глазам. Мужчина в это время приподнял сани сзади вместе с сидящей в них девушкой и продолжал так держать, пока кони, спотыкаясь по снегу и переступая в сторону, наконец, не выровнялись и не развернулись назад.
«Это какой же силищей нужно обладать?!» — подумала Ольга, изумлённо расширив глаза и наблюдая за тем, как Николай, отряхивая подол кафтана и потопав сапогами, легко забирается обратно в сани. Запыхался, правда… И губы, прячущиеся в густой белоснежной бороде, раскраснелись на морозе.
— Не тяжело вам было?.. Нужно было сказать, я бы слезла!..
Молчит «Дед Мороз», ни слова не говорит. Улыбается только. Да улыбка красивая… А зубы ровные, крепкие.
Пропала Ольга. Совсем потерялась. Даже за дорогой перестала следить. Куда едут — шут его разберёт…
Скрипит снег под полозьями. Замелькали деревья по бокам — на каждой веточке пушистое покрывало. Уютно в лесу… Словно у матери под боком. Тишина…
Дорога давно осталась далеко позади. Только ветерок чуть шелестит в ушах, да дыхание облачками пара у лошадей изо рта вырывается.
Темнеть начало… И так день был пасмурный, а теперь — глянь, и вовсе сумерки накрыли лес… Едут сани, не спешат. Кони белые мерно переступают в упряжи…
А Ольга сама не своя — словно во сне, и словно заколдованная, не может ни слова выговорить. Как в сказку попала. Вот только не в придуманную. В настоящую.
— Стой, Метелица… Приехали.
Встали сани посередь леса. Вокруг — одни деревья… Сосны да ели-великаны высятся молча, как в храме. Где дорога? Нет дороги.
Ан нет — вон тропка узенькая меж стволов куда-то вглубь леса петляет… И замирает сердце в груди у Ольги, от предчувствия какого-то непонятного.
Ум за разум заходит… И надо бы спросить, что тут за чертовщина творится, да язык не поворачивается. Уж больно ласков Мороз… Уж больно учтив.
Руку подал, чтобы Ольга из саней вышла, да голову опустил, будто в поклоне. А сам снизу вверх всё равно смотрит, не отводит взгляд. По всему телу девушку волна дрожи прошила — красив Мороз… Силён и статен. Как такому откажешь?
Приглашает за собой, ведёт за руку — да осторожно так, будто спрашивает — пойдёшь ли со мной? Веришь ли?
А у Ольги внутри словно безуминка какая-то странная вспыхнула. А пойду! Вот куда бы ни повёл — пойду за тобой.
Улыбается Мороз. Скрипят по снегу сапоги узорчатые, смотрит на девушку снова пристально, внимательно. Проверяет?
Холодно в лесу… А у Ольги на душе тепло. Так бы и шла вечно рядом с ним.
Кони сзади фыркали — да уже и не слышно их, пропали совсем из виду. Стемнело вокруг, вечер поздний деревья окутал.
А впереди полянка открылась, кустиками обрамлённый пятачок, снег нетронутый… Идут двое прямо на середину, в центр круга.
Наклонился Мороз, пошебуршал рукой в сугробе… А там, под снегом — травка зелёная, и в траве цветочки мелкие, голубенькие… Пышный такой кустик… И зима ему не зима, и холод нипочём. Взял, да и расцвёл. Или, может, волшебство какое?
Присел на корточки спутник Ольгин загадочный, нарвал цветов целый букетик маленький. Встал, обернулся к ней… Подошёл совсем близко. Смотрит прямо в глаза — а взгляд такой, будто всю жизнь только её одну и ждал.
Взял девушку за руку, вложил в неё букетик. Взял другую, прижал их вместе, вперёд подался… И шепчет… Тихо так.
— Тепло ли тебе, девица?.. Тепло ли тебе, красная?..
Ольга вмиг ту сказку стародавнюю вспомнила. Вспомнила, как удивлялась, почему падчерица замерзала лютым холодом, а отвечала, что тепло. Вот теперь и самой впору так ответить! Трясётся тело, дрожит, губы синеют — а изнутри смех рвётся — счастливый, радостный!
— Тепло, Морозушко… Тепло, батюшка… — смеётся Ольга.
Снимает Мороз с рук девушки рукавицы сафьяновые, целует пальчики замёрзшие… А вслед за его губами кожу иней схватывает, снежинки льдистые острыми стрелочками бегут…
— Тепло ли тебе, девица?.. Тепло ли тебе, красная?.. — шепчет вновь. Ольга уже и пальцев не чувствует — ни на руках, ни на ногах.
— Тепло, Морозушко… Тепло, батюшка.