- Я тебе морковь на грядке, а? – Подает голос девушка и недовольно глядит на Тему сверху вниз. – Вымахивает у него тут что-то! – Вырывается из братских объятий и уходит, так ничего мне и не сказав.
Да уж, они всегда были забавные, эти Никольские. Особенно, когда работали в дуэте.
- Она сегодня весь день такая, - сказал друг, махнув рукой в ту сторону, куда ушла Елена, - не обращай внимания. Да ты раздевайся, заходи. Я пока чайник поставлю. Есть будешь? – начинает суетиться Рыжий словно наседка, поэтому я быстро скидываю куртку и ботинки и прохожу вслед за ним.
Через двадцать минут мы с Артемом сидим на просторной и очень уютной кухне Никольских, уже вдоволь напузырившись чаем с печеньем и горячими бутербродами, которые искусно смастерил Тема из всего, что имелось в холодильнике – на вид была, конечно, та еще вкуснятина, а вот на вкус очень даже ничего. Мы болтаем, вспоминая разные угарные случаи из жизни, и шутим все тупее и тупее с каждой минутой, отчего ржем точно, как кони. Отсмеявшись, Рыжий встает со своего места, чтобы налить себе еще чая, и я спрашиваю:
- Темыч, а тебе нормально так гоготать-то? Вдруг снова горло прихватит? – И сам удивляюсь, почему раньше об этом не подумал.
- А что ему будет? – Не понимает друг. – Я же голосистый. – Откашливается и пробует петь на манер оперы. Меня начинает бить в конвульсиях от этого приколиста, но спустя минуту решаю ему подыграть. И вот мы уже орем вместе как два дурака и скачем по кухне, изображая настоящую оперу, какой ее представляем. И плевать, что нам обоим медведь на ухо наступил, а соседи уже стучат по батареям. Но Артем вдруг замолкает и выходит из кухни в прихожую.
- Ты куда на ночь глядя собралась? – Слышится голос друга, и я иду к ребятам.
- А что мне дома-то делать? – Произносит Лена, натягивая черную дубленку поверх огромного свитера. – На кухне мартовские коты какие-то засели, песни свои горланят. – Оглядывает нас, сморщив нос, и быстрее одевает ботинки на толстой подошве. – Того и гляди, соседи еще придут разбираться.
- А кто же в прошлый раз кричал: «Пусть только появятся, я им устрою», когда врубил музыку, а соседи так же настукивали? – спрашивает Никольский, потрясая кулаком, и уходит обратно на кухню.
Мы остаемся с Леной вдвоем в узкой прихожей. Я стою, уперевшись плечом в шкаф, и наблюдаю, как девушка завязывает огромный шарф, продолжая на меня недовольно поглядывать.
- Неужели ты не рада меня видеть? – Не успев подумать, спрашиваю и почему-то чувствую, что мне не все равно, что ответит Лена.
- А с чего мне радоваться, Бо? – Равнодушно отзывается девушка. – Разве мы с тобой друзья, чтобы я по тебе скучала?
- А разве нет? – Отвечаю вопросом на вопрос.
- Нет, - резко начинает Никольская, - Тема – твой друг, а я так, скорее объект для приколов. Ничего не изменилось, поэтому лучше не лезь ко мне.
Все это полный бред! Но спорить с ней не хочу – если Ленка такая же упрямая, как и ее старший брат, это просто бесполезно.
- Окей, - легко соглашаюсь. Немного подхожу к ней и, понизив голос, добавляю. – Желаю сегодня хорошо провести время, зая.
Я улыбаюсь, смотрю, как Лена недовольно щурится. Но ее лицо спустя секунду озаряет хитрая улыбка. Девушка окидывает меня изучающим взглядом и легонько манит пальчиком, как бы призывая наклониться к ней поближе, что я и делаю. И тут же чувствую легкий запахов ее духов. Так пахнет сирень в конце весны – очень нежный аромат с едва уловимыми сладкими нотками. Я хочу наклониться к ней еще ближе, но Лена тихо, но уверенно произносит:
- Не волнуйся, скучать не буду, малыш! – Похоже, что меня переклинило. Я не понимаю, это она шутит так что ли? Девчонка начинает хохотать, разворачивается и выходит из квартиры.
Я все еще не понимаю, что только что произошло, когда возвращаюсь обратно на кухню. Рыжий вновь сидит за столом и уплетает новую порцию своих фирменных бутербродов. Я сажусь рядом и беру один.
- Ну что, Ленка ушла? – спрашивает друг с набитым ртом. Я киваю.
- Это она тебя испугалась. – Лыбится Тема.
- Да неужели? Она же твоя сестра, а значит и похуже видала. – И теперь мы оба смеемся.
Спустя час, уже собираясь домой, я снова спрашиваю о самочувствии друга.